Об ужасности этой идеи я рассказывала лесной малине, обрезая излишне пышную растительность, избушке во время мытья подвала, луне, сидя на обрыве и любуясь бликами, прыгающими по глади Ка-Хем, названной однажды Малым Енисеем. Тяжело было признаться самой себе, но прощание с любимым лесом вышло сложным, с нотками тоски и беспокойства. Кто польет землянику вместо меня у Колыванского хребта? Бабушке недосуг, а я не смогу гнать тучи на такое расстояние.
Ох, как не вовремя они со своими инициативами…
Вынырнув из воспоминаний, я поднялась на второй этаж и чуть поколебавшись толкнула дверь в левое крыло. Посмотрим, что за царевичи тут обитают. Чай последнего Ивана из августейших еще до моего рождения бабушка простатитом застращала, он дальше Зимнего дворца носа не показывал.
Азартные звуки спора и стрельбы привели меня к двери из темного дерева, украшенной старинной ручкой.
— Приставка? Серьезно? — я привалилась к косяку, глядя на двух юношей, держащих в руках по джойстику под аккомпанемент прыгающих на экране боксеров.
— Принцесса или фея? — повернул голову гибкий высокий парень с огненно-рыжей копной волос.
— Служба отлова нелегальных царевичей. Предъявите ваше разрешение на использование человеческих технологий в Приграничном пространстве, учебную визу и мамо-папскую родословную вместе с сертификатом о прививках.
— Я честный нелегальный иммигрант, мамой клянусь, — белозубо улыбнулся он, поворачиваясь всем корпусом. — Взятки «фифой» берете?
— Этой лучше человеческими детишками, — хмуро вставил пять копеек высокий, как жердь, нескладный юноша с похоронным выражением лица и выразительными скулами.
— Мадемуазель Яга?
— Oui. С кем имею честь, товарищи иммигранты? — я пробуравила взглядом темноволосый висок не соизволившего полностью обернуться нахала и обратила всю себя в сторону весельчака.
— Полоз Дрейк Башэнович, — представился рыжий, невзначай поправляя ярко-алый лепесток галстука-бабочки. — По-русски Арсений.
— Арсений?
— Не спрашивай, как за две сотни лет Велес превратился в Арсения.
— А на Арарате ты Армен?
— А на Арарат меня больше не зовут, — остро ухмыльнулся он, освобождая мне место на диване.
— Ну, вы сами виноваты, додумались свой детский сад переправить через Армению, да еще и губернатору мозги промыли фермерским делом. Умишко точно птичий.
— Ему бы кафедрой зоологии заведовать, а не людьми, — поморщился он.
Я улыбнулась. Да, скандал в узких кругах вышел знатный. Когда на таможне просветили десятки необычных яиц и увидели в них вместо заявленных крокодилов необычайно живых маленьких змейчиков, местным кахардам пришлось основательно пыхтеть, накладывая заговоры оморочки-перепутки на транспортную полицию.
— Что ж, приятно познакомиться лично, царевич-полоз.
— Будете у нас на Урале, забегайте, почаевничаем, — подмигнул он, возвращаясь к приставке.
— Кстати об Урале, — повела я носом, почуяв добычу. — Повышение процента диоксида серы в воздухе превышает установленные нормы, а свинец и кадмий в воде — это форменный беспредел. Я уже молчу про скотомогильники, которые вы обещали контролировать. Зачем просили зелье от сибирской язвы, если не в состоянии вылечить зверьё?
— Э-э-э…
— И как вы объясните повышение рождаемости детей с нарушениями работы нервной системы и возникновение злокачественных опухолей у тех, кому ещё жить и жить? Ах да, объяснение простое — бензапирен и формальдегид вместе с этилбензолом. Не вы ли обещали снастить заводы газоочистительным оборудованием?
— Так, кто её сюда пустил? — тяжело отложил джойстик царевич, поворачиваясь к будущему сокурснику.
— Сама пришла, — флегматично пожал плечами тот, меняя боксёров на футболистов.
— И эта зануда будет с нами учиться?
— Эта зануда будет нас учить.
— Да ну?
— Угу. Ты научишься разделять мусор, экологично удобрять почву, спасать зайцев от потопа и уток с перебитыми крыльями от участи стать обедом, полностью и безоговорочно уважать природу. И это только за сегодня.
— А это можно как-то остановить? — опасливо покосился на меня рыжий, незаметно увеличивая диванное состояние.
— Не-а, эту чуму невозможно контролировать. Видел когда-нибудь горную лавину, которая несется вниз, сшибая на своем пути любых сопротивленцев и просто неосторожных личностей?
— Обижаешь, все горы — мой дом. За исключением твоей, конечно.
— Так вот, готов спорить, лавины берут с неё пример.
Я заинтересованно слушала мужской разговор о моей скромной персоне и сверлила взглядом темный завиток, прячущийся за вполне человеческим ухом. Хм, где-то я уже видела эту безвкусную манеру одеваться во всё черное.
— Может, если её игнорировать, ей станет скучно и она уйдет?
— Ха! Ты часто игнорируешь стихийные бедствия на своей земле?
— Не преувеличивай. Не может быть такая милая юная жрица стихийным бедствием.
— Действительно, как-то неуважительно к природе. Что стихийное бедствие — пошумит и перестанет, а эта головная боль с нами до конца года.
— К январю пройдёт? — с надеждой уточнил царевич, прилагая все силы, чтобы не смотреть на меня.
— Учебного года, — охладил его пыл товарищ.
