Мой двойник мелко трясся от смеха, делая загадочные пассы руками. Искусственная коса удлинилась, выпустив тонкие ручейки, заслонившие грудь и живот лже-Ярославы, глядящей на меня с ненавистью. О, черт, это же земля!
— Ах так?
Голем самодовольно хлопнул в ладоши, испустив ужасный грохот, и с его пальцев посыпался песок. В два счета соляные круги оказались засыпаны, позволяя лже-Яге выбежать наружу.
Позади разразились проклятья, женский визг и рев каменных чудовищ. Лихорадочно соображая, как не засветиться перед остальными големами, я попятилась. Накрыть ее огнем? Мерзавка покроется глиной, радостно позволяя обжечь себя, и станет прочнее. Превратить во что-нибудь? Голем меняет структуру тела: заклятие, пригодное для камня, бесполезно на песке. Нужна грубая сила, способная разрушить любую почву и породу.
— Знаешь, что это? — прозрачная склянка сверкнула на солнце. — Смертельный яд. Горючие слезы древней поленицы, хоробой богатырши Василисы Микулишны. Вестимо тебе, что эта жидкость способна прожечь землю и потушить огонь преисподней?
Узнав о плене мужа, Василиса Микулишна проронила едва ли дюжину слез, пока вздевала доспех и рядилась сыном короля ляховецкого. Слезы хранились в бабушкиной шкатулке, откуда я позаимствовала склянку на время. Лучше не думать, чем буду отдавать, — последняя поленица сгинула задолго до моего рождения.
Брызнув каплями в лицо голему, я использовала временную слепоту противницы, заскочив ей за спину. Голем яростно замахал рукавами, из которых летели острые камни, целящие на поражение. Внезапно трава под ногами ожила, принявшись оплетать мои кеды.
— Травушка-муравушка, не мешай забавушке, — я топнула ногой, угомонив зелень. — Ведьмы друг другу морды бьют, не лезь в чужое дело.
Как правило, сердце голема находится буквально там, где обычно располагается орган у живого существа. Но каменная «я» особо тщательно прикрывала чрево, защищая его гранитовой броней. Мне бы дальнобойное оружие, способное пробить насквозь и камень, и липкую глину, и зыбучий песок. Пока не придумаю, как ее одолеть, буду бежать.
Выбегая на подрост, я оценила свои шансы забраться на дерево. Сверху удобно шандарахнуть голема смесью из яда саламандры и женских слез, пригвоздив его к месту. Вот бы эта каменная балда потерялась в лесу на пару минут, чтобы я приготовила ловушку.
— Слава, берегись! — провизжали сзади.
Гигантское веретено просвистело над головой, снося молодую березу. Каменная старуха без усилий замахнулась вновь, целя точно в грудь разозленной Плешке. Мойра, плетущая жизни, быстро мотала на руку черную пряжу, шепча что-то под нос, отчего по коже ползли мурашки и веяло потусторонним духом.
Извините за беспокойство, это местечко уже занято. На горизонте исполинская тень ломает деревья, с запада несет крепкой брагой, на востоке подозрительно тихо — туда вообще лучше не соваться. Побегу на север, пока мой подраг не сообразил, зачем я настойчиво убегаю.
— Найти бы палку, — я чертила на земле ребром обуви, психуя от неудобства.
Изрезанная рунами стылая почва не желала подчиняться, хоть руками ее копай. Оглянувшись по сторонам, я заметила удобный камень, хватая его одной рукой, но камень не желал поддаваться, а потом и вовсе зашевелился. Прямо как мои волосы на затылке.
— А… — я медленно обернулась, молясь богам о пощаде. — Т… ты?
Каменный голем, притаившийся среди желтой листвы, не ответил. И меч, за который я схватилась, не отдал, с любопытством читая руны на земле. Что-то для себя уяснив, копия Константина в три движения закончила гральдстав, не вынимая оружие из ножен.
— Ты же знаешь, что этот став запирает немертвое внутри?
Царевич поднял незрячий взгляд, по которому стало предельно ясно — знает. Бродя по лесу неприкаянным дитем, Кощей с наивным любопытством подсматривал за чужими битвами, наконец выбрав себе достойное зрелище — драку двух чародеек.
— Если я толкну тебя внутрь, ты окажешься прикован к месту, — я доверительно сообщила ему и тут же закричала. — Нет, стой! Не шагай!
Голем послушно опустил ногу, передумав добровольно идти в тюрьму. Странно, моя близняшка гораздо агрессивнее и уже мчится напролом сквозь подлесок. Удвоив руны сушеной полынью и омелой, я отступила поближе к голему Кощею так, чтобы край розового сарафана призывно торчал из кустов. Костик подвинулся, уступая выгодную точку обзора, и индифферентно уставился вбок, где орали в пылу сражения сокурсники.
Через полминуты на горизонте показалась взмыленная Ярослава. Фу, как некультурно: подол обломала, косу разметала, песчаные пальцы оставила обрубками, не потрудившись восстановиться. Завидев меня, голем яростно бросился в атаку, не разбирая пути.
— Молодец, мозгов как у камушка, — я без опасений вышла навстречу.
