– Ликаси дочь опального лорда клана поглощающих жизнь. Одного из трех главных лордов. Семья госпожи Нииты проживала на территории Миров Хаоса, точнее в приграничной зоне ДарАмана, тебе это ни о чем не говорит, так что объясню – родовые территории клана поглощающих. Десять лет назад в клане был смещен глава, и началась борьба за власть. Знаешь, как в Мирах Хаоса борются за власть? – меня удостоили ленивым взглядом.
– Нет, – действительно не знала.
– Уничтожают детей – то есть будущее, – Эллохар усмехнулся, и вновь отвернувшись к окну, продолжил: – Первыми уничтожили продолжение лорда Микхара, он был слабейшим из трех, поэтому и первый удар направили на него. Знаю точно, так как в тот момент судьба занесла во дворец дарая ДарАмана. Неприятная история. Ну, так вот, из разговора с госпожой Ниитой, стало ясно, что ее семья была выпита поглощающими, а юная гномочка приглянулась самому лорду, и пришлась ему по вкусу в ином смысле. На момент начала войны за власть Микхар, видимо, просто не знал о ее беременности, а когда узнал, сделал все, чтобы скрыть свое единственное на тот момент продолжение. И заключил договор с самой гномочкой – он, возвращает жизнь ее семье, она скрывается в Темной Империи и бережет его дочь.
Взглянув на меня, Эллохар улыбнулся и весело поинтересовался:
– Такого ты не ожидала?
– Ннет, – прошептала потрясенная я.
– Хуже другое, – магистр пристально смотрел на меня, – госпожа Ниита решила, что ее дочь не будет чудовищем и воспитывала ее крайне жестко.
– Мне так не показалось, – возразила я.
– Знаешь, жестоко говорить тому, кто должен питаться не только обычной пищей: «Если ты любишь мамочку, не кушай никого». У детей безусловная любовь, Риате, особенно в столь нежном возрасте, и Ликаси очень старалась быть примерной девочкой, и в конечном итоге госпожа Ниита получила бы труп своей очень примерной и любящей дочери.
Сказать на это мне было нечего.
– Теперь дальше, – Эллохар вновь воззрился в оконный проем, – лорд Микхар за десять лет войны практически всех равных ему уничтожил, и я более чем уверен, что пройдет еще года два, и он возглавит клан. А наследником в клане станет его старший ребенок. Угадай кто?
– Ликаси, – прошептала я.
– Именно. А теперь взглянем на ситуацию шире – как думаешь, что сильный, обозленный и могущественный глава клана поглощающих сделает с теми, кто причинит вред матери его наследницы. Про саму Ликаси мы сейчас не говорим.
Я молча пожала плечами.
– Да он весь Ардам выпьет, Дэя! – рявкнул магистр. – Лорду его уровня будет не сложно пройти пограничные заставы, а жажда мести у пожирающих удовлетворяется в самом буквальном смысле. И он в своем праве будет! У них иные законы, Дэя.
В ужасе смотрю на магистра, Эллохар продолжил:
– Проще, гораздо проще было бы оповестить императора, но суть в том, Дэя, что наш император предпочтет использовать Ликаси в качестве заложницы и как инструмент манипулирования кланом пожирающих, а вот этого уже я не могу допустить. Так что да – значительно разумнее с моей стороны было бы убить твоего дроу. В этом случае я сумел бы скрыть свое участие в данном деле, обезопасить Ардам и не дать повода императору усомниться в моей преданности.
Осознав, что дело касается политики и странном в ней участии магистра, я все же спросила:
– А мне вы зачем об этом рассказали?
– Ну, – вернувшись в кресло и вольготно в нем устроившись, Эллохар нагло заявил: – Во-первых, ты будешь молчать, во-вторых, ты дополнительная гарантия того, что молчать будет и дроу, и последнее, – на меня укоризненно посмотрели, – есть надежда, что ты, наконец, поймешь, что когда я прошу тебя не лезть в дело с Тьеровскими артефактами, моя просьба обоснована.
Где- то в пустыне раздался леденящий вой.
– О, догнали, – весело сообщил Эллохар, – а я уж думал, уйдет.
Я развернулась к окну, н не увидела ничего. Даже белоснежные силуэты рваров скрыли ветер и песок.
– А что делать Юрао? – тихо спросила я, продолжая смотреть в окно.
Тишина. Огонь в камине горел беззвучно, не трещали дрова, и только вой усиливающегося ветра за окном. Ну что ж, магистр совершенно ясно выразил свою позицию словами «это не моя проблема». Действительно не его. Ладно, будем искать варианты, уверена, что найдем.
– Магистр Эллохар, – я развернулась к нему, вздрогнула от его изучающего потемневшего взгляда, – я вас поняла, и мне пора возвращаться.
Директор школы Исскуства Смерти невесело усмехнулся и вдруг попросил:
– Скажи «Даррэн».
– Что? – не поняла я.
Свет от пламени отблесками играл в его волосах и на лице, меняя до неузнаваемости.
– Назови меня по имени, – произнес магистр. – Пожалуйста.
Я с минуту смотрела на лорда в некотором оцепенении, затем решительно попросила:
– Магистр Эллохар, верните меня в дом мастера Ойоко, пожалуйста.
И так весьма зауженные глаза магистра сузились сильнее, а от его взгляда словно льдом сковывало.
– Пожалуйста, – повторила я.
Вспыхнуло синее пламя.
– Спасибо, – я не сдержала облегченного вздоха, – темнейших вам, магистр.
Лорд Эллохар не ответил ничего, впрочем, я совершенно не расстроилась.
