Сидение покачивается под моими ногами разок — так что, учитывая, в каком смятении я нахожусь, есть риск свалиться кубарем и пробить себе глупую башку. Инстинкт самосохранения вопит, что это далеко не самая большая угроза сейчас, но я игнорирую его вопли. Только вцепляюсь одной рукой в спинку стула позади себя и пытаюсь успокоить дыхание, от которого грудь ходуном ходит под корсажем.
Наконец, нахожу баланс и поймав равновесие, замираю. Жду, что будет дальше. Волоски дыбом по всей руке. Колени слабеют, и я очень надеюсь, что Морвин сейчас все-таки скажет уже, чего он от меня хочет, потому что воображение услужливо начинает подбрасывать собственные варианты, и я очень радуюсь, что мой мужчина — огненный маг, а не менталист, способный читать мысли.
— Эмма, ты же знаешь, что мне категорически не нравится одежда вашего мира? Я считаю ее преступлением против женской красоты.
— Только попробуй сказать… — угрожающе начинаю я, но он перебивает:
— Ножки! Я всего лишь хочу увидеть твои ножки, Маэлин. Учитывая, что ты должна мне желание, очень благородно с моей стороны захотеть такую малость, не правда ли?
Пару секунд мы просто смотрим друг другу в глаза.
Малость. Скажет тоже! Да если б моя бабушка только услышала, пришлось бы нюхательные соли уже тащить. Чтобы девушка позволила себе такое!.. На уроках этикета старая графиня Винтерстоун вбивала нам с Джен в голову намертво, что джентльмен не должен увидеть даже щиколотку благородной леди! Это же стыд и позор… но если я попробую возразить, Морвин скажет, что он-то не джентльмен. А вернее всего, даже не поймет, что это за зверь такой.
— Маэлин, я жду, — поторопил меня мой варвар. — И если хочешь знать, я вообще не понимаю, что такого страшного в моей просьбе. В нашем мире женщины спокойно ходят в юбках длиной до колен. И даже выше. И никто из них не умирает от разрыва сердца! От разрыва сердца иногда умирают мужчины, если ножки хорошенькие, но это уже другой разговор. У меня-то сердце крепкое, не беспокойся. Надеюсь, выдержка тоже — но в крайнем случае, ты же помнишь про дверь, да?
Это можно было бы принять за шутку чтобы разрядить напряженную атмосферу, если б он не говорил это таким серьезным голосом с неожиданной хрипотцой, которая прокатилась по моей коже почти до боли чувствительным касанием.
И тогда я, наконец, решилась. Я ведь и правда должна ему желание.
Отпустила спинку стула, за которую цеплялась, как за спасательный круг.
Слегка наклонилась вперед… из остатков прически выбился кудрявый непослушный локон, качнулся от моего дыхания.
Робко взялась за ткань платья. Подушечки пальцев с обостренной чувствительностью ощутили каждую деталь микроскопического рельефа на переплетении нитей.
Вздрогнула, когда увидела, как напряглись мышцы на шее Морвина, как плотно сомкнулась линия губ, как взгляд метнулся к моим ногам в ожидании — так тигр провожает глазами каждый прыжок лани, каменным изваянием застывая в засаде.
— Но я… сама решу, как высоко поднимать.
Он кивнул без единого звука, по-прежнему не отрывая взгляда от моей юбки.
Ну, хорошо. Приподниму совсем чуть-чуть, зато буду свободна. Желание тогда считается выполненным — а я больше смогу не трястись в ожидании, чего он там такого выдумает…
Запоздало вспоминаю, что мы с Джен второй день решили отказаться от плотных чулок — в такую жару в них было невыносимо.
Тонкая серая ткань форменной одежды послушно следует за движениями моих рук.
Сантиметр, два, еще… Переступить босыми ступнями, поджать пальчики… Щекотно, словно искры падают на ноги от костров. Костров, горящих в глазах огненного мага. Костров, в которых постепенно сгорает моя стыдливость.
Выше, выше… до тонких щиколоток, до гладкой кожи над ними. Смутиться до мушек перед глазами — а мы-то еще удивлялись, зачем профессорша-бытовичка на первом же занятии, выгнав юношей за дверь, учила своих студенток заклинаниям, уничтожающим лишние волосы на теле. О да, мадемуазель Лизетт и правда знала толк в бытовой магии! Лосьоны и притирки, которые студенткам с бытового факультета задавали готовить в качестве домашней работы, со скоростью лесного пожара распространялись по всей женской половине Академии пурпурной розы.
Кромка подола замирает на полпути. Восхищение, вспыхивающее в глазах моего мужчины. И мне уже не хочется останавливаться. Ласка на округлых очертаниях плотно сомкнутых колен — словно он гладит их пальцами, а не взглядом.
Еще. Совсем немного выше, но… стыдливость все же берет верх. Пусть сейчас даже не так коротко, как у этой его Иланны… так ведь и я — не Иланна.
Из ослабевших пальцев выскальзывает юбка, снова падает спасительная завеса серой ткани. Я готова свалиться с этого стула — если не в его руки, так уж в обморок точно.
Морвин закрывает глаза на мгновение — так, словно до сих пор представляет меня.
— Маэли-и-ин… — выдыхает мое имя почти со стоном.
— Ч-что?
— А иди-ка ты к себе. Очень и очень быстро. Пожалуй, я переоценил свою выдержку. Зови хвостатую заразу, и на счет три, когда я открою глаза, чтоб и духу твоего здесь не было.
