Наконец, я дошла до самого главного — и королева пораженно уставилась на хрупкую Риту, которая как ни в чем не бывало гладила Тушкана по светящейся шерсти у высокого стрельчатого окна.
Я остановилась, переводя дух. Мне вдруг стало все равно на условности, на этикет, на воспитание… не до того, когда только что вырвался из душных объятий смерти. Да и посторонних здесь практически не было.
— Понимаете, Ваше величество? Видите теперь? Вы так долго страдали из-за того, что не можете иметь детей, что чуть было не потеряли собственный Замок. А он ведь ваше дитя! Самое настоящее! Вы его посадили, вырастили, согрели теплом ладоней… а потом отказались, потому что думали, что недостойны. Он без вас страдает! Ему без вас плохо! Не хватает магических сил — это ведь тоже ответственность хозяина, подпитывать Замок роз теплом своей души. Из-за этого Дух-хранитель Замка пурпурной розы бродил по чужим мирам как неприкаянный и бедокурил там напропалую. Из-за этого не смог противостоять врагам, которых так много, оказывается, скрывалось под его крышей. Вы. Ему. Нужны. А вы его бросили!
Мой звенящий возмущением, срывающийся голос затих и повисла тишина. А я вдруг поняла, что и кому сейчас сказала. При всех.
Ох… простите, папочка и мамочка! Ваша непутевая дочка только что вас опозорила. Кажется.
Даже Рита престала гладить Тушкана, и они оба замерли с одинаково-напуганным выражением.
А потом… Николь двинулась вперед — к Рите.
— Ваше величество, простите, но вы же слышали — девочка опасна… — решился возразить один из стражников, старший по виду, с проседью в длинных вислых усах.
Королева подняла в воздух ладонь предупреждающим жестом, призывая молчать. А потом… потянулась рукой к Рите с Тушканом. И я думала сперва, что она, наконец, заберет зверька, но Николь вдруг погладила по голове Риту.
— Бедная, бедная девочка. Недолюбленная, несчастная… пойдешь со мной? Я напою тебя чаем. С пирожными!
На пухлом лице Николь появилась нежная и капельку печальная улыбка с очаровательными ямочками. Рита посмотрела на нее, как завороженная, чуть не открыв рот.
— С пирожными?
— Да. Только при одном условии — ты не будешь колдовать без разрешения. Договорились?
Рита опустила взгляд и закусила губу.
— А… как же заяц?
Тушкан жалобно пискнул, подняв морду и вглядываясь в лицо хозяйки с таким выражением, будто хотел спросить: «да, а как же я?!»
Николь вздохнула. Ее мягкая ладонь, замерев на секунду в нерешительности, переместилась на пушистую шерсть магического зверя.
— Заяц пойдет с нами. Мы же не оставим такого храброго малыша одного? Больше не оставим.
Огромные черные бусины глаз Тушкана сверкнули ослепительным счастьем…. И его шерсть осветилась до самого кончика хвоста. Ответным блеском мигнули лилово-фиолетовые витражи окон.
Хлопок — и ни королевы, ни Риты больше не было рядом, только пустое место там, где они только что стояли. Стража ошарашенно крутила головами в поисках венценосной подопечной. Только Леди Ректор оставалась спокойна и смотрела на все с понимающей, довольной улыбкой.
— Он просто потащил их есть пирожные! — сказала я устало. — Не бой…
Содрогнулся пол, из-под двери побежала трещина.
На верхней части досок вспыхнуло и расползлось черное пятно, словно ее коснулись языки пламени, и она стремительно превращалась в головешку.
Я похолодела от ужаса. Как я могла! Я же забыла всех предупредить!
— Уходите все отсюда! Живо!
Стражники подхватили Эвана под руки и увели прочь. В королевские тюрьмы, должно быть. Ему уже восемнадцать, будет сидеть через стену от Авроры Оскотт. Метель потащила Леди Темплтон по коридору, но старушка с энтузиазмом отбрыкивалась.
— Эмма, что там происходит?
— Там происходит Морвин! — в отчаянии ответила я. — Пламя… он будет сжигать плесень! Надо всем подальше… Ох. Там же где-то еще Солейн с Гордоном бродят! Срочно предупредить…
— Я пошлю кого-нибудь с того края лабиринта, — кивнула Леди Ректор и деловито посеменила прочь. Теперь, когда она поняла фронт работы, ей не терпелось приложить силы поскорее. — Девочка моя, ты тоже скорее уходи!
— Конечно, конечно! — выкрикнула я ей вслед, перекрывая утробное рычание, что рождалось где-то в недрах камня стен и пола. А потом добавила себе под нос. — Размечталась.
Я резко развернулась и принялась сверлить глазами дверь.
Пару раз глубоко вдохнула и решительно направилась к ней.
Но уже на подходе жар был так нестерпим, что даже прикоснуться к ручке двери, металлической между прочим, я не решилась. Отступила.
И снова оставалось мне только ждать.
Прислушиваться, вздрагивая, к реву огненной стихии за тонкой преградой. Ощущать вибрацию камня под ногами. Слышать грохот каменных обломков. Он там лабиринт ломает, что ли?!
Было чувство, что Замок пурпурной розы ходит ходуном. Когда стало совсем жарко, я оделась в Сферу. За мутной пеленой синеватого льда видно было хуже, а бешеный стук сердца, казалось, заглушал любые звуки.
