На выходе из пещеры была широкая округлая площадка. А за ней — обрыв, и под ним ревели океаны лавы, стекая со склонов горы, где эта пещера и была прорублена. Я не стала смотреть вверх, потому что знала, что там увижу — вершину изборожденной алыми трещинами горы. Грозный распахнутый зев Ирианара, что вот-вот готовится снова взорваться бушующим гневом и стряхнуть с плеч наглых пришельцев, которые в своей самонадеянности думали с ним совладать.
Но я не стала поднимать головы. Все мое внимание захватило зрелище впереди.
По каменной площадке кружили двое. Могучие, опытные воины. Огненные маги с мечами в руках. Поединок — я уже видела такой однажды. И в прошлый раз у Морвина был тот же самый противник. С одним отличием.
В этот раз лысый был исчерчен черным узором сплошь, от макушки до пят. Ни единого свободного места на теле, прикрытом лишь короткой набедренной повязкой. Угрожающе сверкает белок глаз, белые зубы в насмешливом оскале. Он теснит своего противника, у которого сила и ярость, но магии — ровно вполовину меньше.
Теперь понятно, куда девались пропавшие послушники, все девять. Этот лысый наверняка их подстерег и убил — а они не ожидали такого подвоха от знакомого человека, от мага своего же Храма. И забрал их огненную силу — всю, полностью, выжал без остатка. Только для того, чтобы получить магический узор — достаточный, чтобы поквитаться со старым врагом. Или… есть еще причина?
Раньше, чем Морвин, сосредоточенный на бое и стоявший ко мне спиной, заметил мое присутствие, лысый резко вскинул голову и уставился на меня.
В этот раз я поняла, что он говорит мне своим каркающим, грубым голосом. И от его звуков иррациональный, необъяснимый ужас сковал меня всю, до онемения сердца.
— Жаль. Как жаль, что я не смог убить тебя много лет назад. Сейчас это будет труднее, девочка… но я попытаюсь.
Глава 77
— Маэлин! — резко бросает Морвин, не оборачиваясь и по-прежнему глядя только на противника. — Это ты? Или всего лишь уловка моего старого приятеля, чтобы я отвлекся и пропустил удар?
Как он догадался? А впрочем, кто бы еще здесь мог появиться, такой бедовый.
И я порываюсь ответить… Но не могу. Язык не слушается — будто примерз.
Где-то глубоко внутри меня магия расплетает последние узлы. Я окончательно освобождаюсь от оков, в которых провела последние пятнадцать лет. Словно лопается струна со звоном.
С быстротой вихря перед внутренним взором пролетают воспоминания — детские, нечеткие, которые я запрятала от самой себя и не доставала из шкатулки памяти так давно, что думала — их уже нет. А они послушно ждали, когда мне понадобятся. Когда, разбуженная огнем любимого человека, я окончательно выпущу магию на свободу — и смогу до них, наконец, добраться.
Был месяц март. Я запомнила, что самое начало весны, потому что Светлячка не было в замке. В этом месяце он обычно становился очень беспокойным, и моя тетя-портальщица переносила его обратно в нижний мир, откуда и произошли псы-оборотни. Она каждый год отводила Светлячка туда, оставляла на недельку, чтобы он пообщался со своими соплеменниками… вернее, соплеменницами, а потом снова возвращала домой.
И вот теперь я понимаю, что это была несчастливая случайность, что Светлячка не было дома. Потому что иначе наш храбрый пес непременно почуял бы чужака в Замке ледяной розы. Пришельца из другого мира, который явился, чтобы убить одну маленькую девочку, которая никому не причиняла зла. Хотя… возможно, пора уже перестать верить в случайности. Быть может, этот человек уже пытался проникнуть в Замок, но пес его напугал, и он решил выждать более удобного случая.
Мама оставила нас с Дженни на пять минут одних в детской, поиграть.
А потом…
Теперь до меня доходит, что, скорее всего, это был портал — то темное облако, из которого вышел человек. Мы с Джен побросали игрушки и уставились на чужака. Сначала я подумала, кто-то в гости пришел. Но я никогда — никогда! — еще не видела, чтоб на меня
— Эм, сто это за дядя? — спросила Дженни страшным шепотом, прячась мне за спину. Я взяла сестричку за руку, потому что мне тоже стало страшно. Но я же старшая, я должна свою сестричку защищать, поэтому мне бояться нельзя.
— Папа скола плидет! — выпалила я, хорохорясь.
Чужак странно, очень нехорошо улыбнулся и взмахнул рукой. Прямо в нас полетел огненный шар. В меня. Я знаю, я видела — он смотрел только на меня. За что?
От обиды и страха у меня внутри словно все замерзло и покрылось льдом. А потом лед вырвался за пределы. Вскрикнула сестричка, отпрыгнула от меня, баюкая ужаленную льдом руку. А вокруг меня уже переливалась сине-голубым пламенем ледяная Сфера. Которая с тех пор всегда была со мной.
