И в конце концов, под яркими лучами этого странного розоватого солнца мы остались втроем — я, Морвин и Ти.
С огромным облегчением я привалилась на плечо жениху, а он обнял меня и погладил по волосам.
— Знаешь, Ледышка, по нашим обычаям жена беспрекословно слушается мужа. Так что, как только поженимся, все опасные планы я возьму на себя. И чтоб я еще раз повелся на твои уговоры и разрешил…
— Да, но ты сам сказал, что жениться придется по обычаям моего мира! — фыркнула я ему в шею и поцеловала куда-то под ухо, куда дотянулась. — А по обычаям нашего мира жена обязана выносить мужу мозг и ввязываться во все и всяческие опасные планы, даже без его разрешения. Можешь спросить моего папочку.
Морвин тихонько рыкнул и начал было объяснять мне, как именно он будет убеждать меня слушаться, но я спохватилась, что мы здесь не одни, покраснела и запечатала его губы кончиками пальцев.
— Дорогая Ти, спасибо тебе… вам большое, что помогли! — торопливо начала я. Она стояла в двух шагах и откровенно любовалась нами, а в ее древних глазах на детском лице было странное выражение бабушки, которая радуется, глядя на внуков. — Мне так стыдно! Вам ведь пришлось ради нас солгать…
Ти улыбнулась шире.
— Во-первых, можно на «ты» — все это выканье только напоминает мне о возрасте. А во-вторых… о чем ты, дитя мое, какая еще ложь? Я и правда поженила вас вчера. Взяла за руки и прочитала благословительные слова. Мысленно, правда, прочитала, но это дозволяется. В экстренных ситуациях, в условиях войны и прочей нехватки времени. Это один из древних способов заключения брака в нашем мире — высшим благословением Хаоса! Жаль, молодожены не сразу поняли. Что поделаешь — чтение древних книг ныне не в чести у юношества. Но мне-то достаточно лет, чтобы помнить.
— Ты… что сделала? — опешил Морвин и прижал меня к себе крепче.
Улыбка Ти стала совсем уж ослепительной.
— Ну я же не могла допустить, чтобы ваш ребенок, залог союза двух миров, был зачат вне брака и без благословения высших магических сил!
Глава 76
Я замерла, а звуки окружающего мира словно смазались, утихли.
Не решаясь поднять глаз, не шевелясь, ошеломленно прислушиваясь к себе, я почувствовала, как крепкое объятье любимых рук становится осторожным, бережным, совсем-совсем невесомым.
— Маэлин, посмотри на меня!
Все-таки осмеливаюсь — медленно веду взглядом вверх, блуждая по знакомому до боли узору на его коже, как в лабиринте, но понимаю, что как бы ни тянула время, все равно не успею разобраться в урагане своих чувств до того, как мы встретимся глазами.
— Маэлин…
Едва не потеряла равновесие, покачнулась — так много всего было в его взгляде. Извинение за то, что он, взрослый и опытный мужчина, потерял голову еще больше, чем я — и так же, как и я, не думал ни о чем прошлой ночью, кроме нашей одной на двоих испепеляющей страсти; тревога за то, как я восприму эту новость — а ведь мы никогда еще даже не говорили о детях; волнение за меня и за то, как поведет себя теперь моя нестабильная магия… но через все эти переживания вот-вот готова была пробиться совершенно сумасшедшая, безбашенная радость.
Он лишь ждал, как отреагирую я.
Ну а я…
Вдруг вспомнила, как полтора года назад узнала, что моя мама беременна. Мне было шестнадцать. Я впервые задумалась о том, что моя дурацкая Сфера не просто не позволит мне жить как обычные девчонки — любить, ходить на свидания, держаться за руки, целоваться… у меня из-за нее никогда не будет своего собственного ребеночка. Помню, как мама, поймав мой взгляд, сразу все поняла и долго-долго успокаивала меня, что у меня еще вся жизнь есть на то, чтобы найти лекарство и растопить Сферу. Но мне казалось, что это все пустое утешение. Ведь выхода не было. И лекарства никакого не было, потому что никто не понимал, что со мной и почему. В конце концов, я смирилась в этой мыслью и решила, что в одинокой жизни тоже есть свои плюсы… наверное.
А потом Джен предложила погадать на женихов. И в мою размеренную, монотонную, одинаковую день за днем жизнь ворвалось чудо. Огненный смерч, который закружил меня, перевернул все с ног на голову, растормошил и заставил стряхнуть помертвелое оцепенение… растопил меня и оживил.
Все случилось так быстро с нами — намного быстрее, чем я могла осмыслить. Сколько мы знакомы? Я сбилась со счету дням, но вряд ли больше месяца. И вот теперь… Любимая. Жена. И почти мать.
И как только я подумала об этом, как только
Малыша на моих руках — такого же черноволосого и улыбчивого, как мой любимый. И обязательно, непременно чтобы огоньки в глазах! И мы с ним вместе будем учиться лазать по деревьям. Я почему-то не сомневалась, что у нас будет мальчик, и…
Я разрыдалась. Уткнулась лицом мужу в грудь и ревела, ревела…
— Эмма! Эмма, ты что… любимая, родная, хорошая моя… ну ты чего? — Морвин растерянно обнимал меня за плечи, гладил по волосам, а я не знала, не находила слов, как объяснить.
— Просто… — глухо пробормотала я, всхлипывая, — Слишком много счастья сразу.
