А может… я просто-напросто ревную свою сестру к новой подружке, и оттого несправедлива к Солейн? Ведь если так посудить — она оказала мне услугу, поведав о споре. В том, что так усиленно расхваливала Джен потенциального кавалера, тоже ничего удивительного — девушки всегда обсуждают парней, и очень часто именно с меркантильной стороны. В конце концов, не удивлюсь, если немалая часть присутствующих здесь студенток была отпущена своими маменьками и тетушками на учебу только под условием, чтобы обратно вернуться с женихами, причем непременно благородных кровей и с магическим даром, коих здесь, в Академии пурпурной розы, просто зашкаливающая концентрация на единицу площади.
Со всеми этими нелегкими думами я едва не полетела с лестницы вниз, вовремя схватилась за поручень. Папа с мамой не зря всегда надо мной тряслись и не давали ни бегать, ни прыгать, ни лазать по деревьям, ни плавать. Если я вздумаю тонуть — меня никто даже не сможет взять за руку, чтобы вытащить. Если упаду и ушибусь — лекарь не сможет осмотреть и наложить повязку.
Так что… если продолжу ломать голову над посторонними проблемами, рискую сломать еще что-нибудь, а этого делать никак нельзя. Значит, придется временно выкинуть все из головы. А за Солейн, пожалуй, все же присмотрю — так, на всякий случай. Для успокоения совести.
Ну и перед Джен попробую извиниться. Кажется, нам обеим нужен разговор по душам… Вот только я сама боюсь этого разговора, поэтому и оттягиваю его как могу. Потому что мне есть что скрывать.
В конце концов, я плюнула, и попросила Замок довести меня до нужного места. По светящимся цветам под ногами я все-таки нашла аудиторию, расположенную на третьем этаже, в которую нужно было идти, минуя несколько лестниц и запутанных переходов.
Первое практическое занятие проходило по факультетам. Мне предстояло познакомиться со своей группой, в которой было двадцать три человека, и с основными принципами моей школы магии.
Пухленькая деловитая мадам Петтифи, уже знакомая мне по отборочным, заверила, что работы предстоит много — в стихийную магию входит сразу несколько направлений, одинаково сложных. Самым простым в работе, по ее словам, является воздух, он относительно легко и без капризов подчиняется приказам мага. Поэтому воздушные маги встречаются чаще других стихийщиков.
Воздушная магия была и у самой мадам, и у Коула, который действительно оказался со мной в одной группе и сидел с рыженькой на последнем ряду в этой небольшой, но светлой аудитории с черной доской на всю стену и двумя большими окнами. И вообще чуть ли не половина моей группы была воздушными магами.
Сложнее обстановка оказалась с магией воды и земли. Ею владело всего по пять-шесть человек из моих однокурсников. В том числе рыженькая Кларисса, которая оказалась слабеньким магом земли — едва могла поднять на камушек над партой, когда Петтифи попросила каждого продемонстрировать остальным свои умения.
Но самой упрямой стихией считался огонь — его в нашей группе не было вообще ни у кого, да и сама Петтифи призналась, что на своем веку встречала всего парочку настоящих огненных магов, да и то давным-давно.
Иногда волшебникам удавалось зажигать свет, создавать огоньки-светлячков, но это была производная от простого переноса в окружающее пространство собственной магической энергии. Даже моя мама, у которой была лечебная магия, могла нечто подобное. А вот подчинить себе капризный и очень опасный огонь… для этого нужны особые, очень редкие природные способности.
Потом я старательно конспектировала краткую лекцию Петтифи о том, что наши ученые до сих пор спорят, что такое огонь по своей природе. Выписывала столбиком основные научные подходы. Например, последователи олеанской философской школы считают, что огонь — это душа вещи, которая высвобождается при ее смерти во время сгорания. На это физики из Кориннского университета с пеной у рта доказывают им, что огонь — всего лишь совокупность раскаленных газов, которые выделяются при химической реакции окисления, когда горит топливо.
Ведутся споры о том, в каком родстве огонь состоит с молнией. А еще о природе огня вулканов — эти загадочные и страшные природные объекты только предстоит когда-нибудь изучить, ведь приблизиться к ним без опасности для жизни практически невозможно. Так что попыткам освоения огня в нашей учебе будет уделяться особое внимание.
— Быть может, у кого-то из вас получится когда-нибудь подчинить и эту коварную стихию! — с энтузиазмом заявила Петтифи. — А пока я научу вас общим принципам обращения с природными силами. Они помогут вам начать развивать свой дар, научиться управлять способностями… даже если у кого-то еще и не очень выходит.
И она ободряюще подмигнула мне. Я обратила внимание, что мало кто выбирает передние ряды, поэтому намерено села именно туда, и теперь находилась там в гордом одиночестве почти под самым носом преподавателя.
— А что будет, если способности стихийщика так и не разовьются?
