Я пожимаю плечами.
— Обычная хищная птица. На кроликов охотится. Называется "орел". У вас их нет?
— У нас их нет. Что за кролики?
— Даже не знаю, как объяснить… Они как Тушкан, только не скачут по потолку. Значит, таких птиц нету. А… какие есть? Расскажи мне про свой мир!.. — заинтересованно упрашиваю я, но в ответ Морвин просто пожимает плечами.
— Как-нибудь в другой раз. Он не такой интересный, как твой. Там никто не скачет по потолку. Идем дальше?
— Идем, — вздыхаю я и предлагаю следующим пунктом экскурсии выбрать внутренний дворик.
Но почти уже отойдя в сторону, я резко торможу и склоняюсь, чтобы рассмотреть маленькую прямоугольную табличку, прибитую к стене над крайним справа экспонатом. На ней выгравирована лаконичная надпись, тон которой, впрочем, не оставляет сомнений в том, кто ее оставил:
Внутренний дворик заливает солнце, которое, по мере движения к зениту, жарит все сильнее. Даже витражный потолок уже убрали, хотя казалось бы, до лета еще далековато.
Я вся взмокла, а вот Морвин, судя по всему, полностью в своей стихии, хотя и морщится периодически от тесной формы, поводя плечами до треска. Но не похоже, чтоб его сильно смущала жара. Зато в горящем взгляде, которым он осматривает цветники и декоративные деревья, почки на которых вот-вот уже готовятся выстрелить буйством цветения, я читаю едва прикрытый восторг.
— Сокровищница, Маэлин! Самая настоящая сокровищница. Можно было ограничить экскурсию этим местом. А там что? Пойдем, посмотрим!
Все-таки уговариваю его выпустить мою руку, которую он, похоже, уже считает своей собственностью, и продолжить шифроваться, когда мы подходим к центру дворика, в котором возвышается фонтан. Слишком много народу бродит вокруг, а мне по-прежнему неловко и хочется сохранить секрет.
Вижу Джереми Коула в окружении прихлебателей, среди которых рыжая и щуплый менталист в очках… все время забываю его имя. Они вольготно расположились на скамейках поодаль, громко разговаривают и так же громко смеются, нарушая тихую прелесть этого скромного утра. Прямо на бортике фонтана — здоровенного бутона розы, из центра которого в круглое озерцо льет вода — уселись Медведь с Мэри-Энн и оживленно о чем-то беседуют. Она смущенно теребит кончик льняной косы.
— Почему воду никто не охраняет? — хмурится Морвин. Я даже как-то теряюсь, что ему ответить.
Придумать подходящий ответ не успеваю, потому что при виде нас Малкольм спрыгивает с бортика, зарабатывая недовольный взгляд блондинки, а потом идет навстречу, протягивая широкую ладонь Морвину.
Я предусмотрительно останавливаюсь на шаг позади и шепчу на всякий случай, что это такое приветствие и ладонь полагается пожать, а то он уже было на рукоять меча руку положил.
— Малкольм Дуглас!
— Морвин Эрвингейр.
Они обменялись крепкими рукопожатиями, и у меня отлегло от сердца. Как выяснилось, рановато.
— Ух и ряд я, что у Эммы появился парень! Теперь эти придурки от нее отстанут. Кстати, если она будет рассказывать, имей в виду — я на ее панцирь нападал не специально! Жаль, на социальной лестнице болтаюсь где-то у самого плинтуса, а не то давно бы уже врезал богатеньким идиотам как следует за такие шутки.
— А вот с этого момента поподробнее, — убийственно-мрачным голосом отозвался Морвин, и мое сердце рухнуло в пятки. Кажется, теперь я понимаю смысл выражения «запахло жареным».
— Было бы о чем говорить вообще! Я уже давно забыла, просто глупая шутка, не стоит…
— Помолчи, Маэлин, — бросил Морвин и стал внимательно слушать то, что наш простофиля-Медведь по доброте душевной так подробно принялся рассказывать.
И по мере рассказа лицо моего огненного мага все больше каменело, и огненные смерчи разгорались в прищуренном взгляде.
Под голыми подошвами ног Морвина потемнела и увяла первая коротенькая травка, которая тут и там оживляла уже пространство внутреннего двора Академии. А потом ссохлась и пошла мелкими трещинами на полметра в стороны земля.
Я подняла голову и увидела, как живые плети пурпурных роз, обвивающие стены, поспешно втягиваются внутрь витражных окон. Как будто подальше на всякий случай.
Мамочки, что ж он творит-то?!
Я едва сдерживалась, чтобы не наплевать на конспирацию — так хотелось схватить его под руку и оттащить подальше от этого места. Он и так рискует и ходит по краю — безрассудно сунувшись в другой мир под легендой, шитой белыми нитками. Сколько времени пройдет прежде, чем Старая Леди решит допросить нового студента как следует, или противный Оскотт придумает написать письмо моему папеньке? Хотя насчет последнего как-то не очень верилось, все же он моих родителей явно еще со студенческой скамьи не переваривает. И тем не менее, ждать можно любой подлянки. Наши часы и так уже тикают все быстрее, отмеряя недолгое время вместе.
А тут Морвин готов устроить показательную демаскировку из-за какой-то ерунды!
Тем временем он решительно положил руку на плечо Малкольму.
