Рой сел на стул, прищурился и нагло заявил.
— Тебе надо, ты и убирай.
Как бы я ни смущалась от их полуголого вида, их грубость раздражала. Я не могу быть доброй, всепрощающей, да еще и парнем.
Чувствовала, что меня проверяют. Что адепты шмакадемии признают одну силу, а постоянно вести вежливые беседы невозможно. Дать отпор? А смогу?
Появилось трусливое желание обратиться к Клайду. Тому наверняка не откажут. Но долго мне к нему бегать? Пора и самой ответить на выпады.
Раз внушительной комплекцией природа меня не одарила, и слава богам, придется взывать к внутренним резервам.
— Или вы убираетесь, — расправила плечи, надеясь, что выгляжу выше, — или встречаетесь с последствиями.
— Рой, ты слышал? — заржал в голосину Артур. — Недомерок нас побить решил?
— Слышал, слышал, — второй Уолтер стоял за моей спиной. — Перебираю варианты, привязать его к столбу на поле, или сбросить из окна?
Произнеся свою угрозу, Рой с легкостью зажал меня руками. Не выбраться. Впрочем, я и не дергалась. Переживала, что слетит артефакт или пострадает мое наколдованное лицо. Парик хоть и держится крепко, но если основательно взяться, то длинные волосы нового кадета произведут истинный фурор.
— Вы наказаний не боитесь? — взывала к их здравому рассудку.
Жаль, что я поздно осознала: нормальных в академии только половина, остальные придурки.
— Не боимся, кто докажет?
— А не помрет? — засомневался Артур.
— Там клумба.
— Тогда скидывай. До поля далеко, — продолжал ржать старший, распахивая створку окна.
Но прежде чем меня поставили на подоконник, прежде чем младший попытался вытолкнуть меня, я наслала на ребят общую иллюзию.
Рой пчел, набрасывающийся на здоровяков.
Пришла моя очередь зловредно хихикать. Я слезла, скинула чужие вещи и легла на кровать, веселясь и наблюдая, как юноши мечутся по комнате, сталкивая мебель.
— Убери их, убери!
— Ты кто, мать твою, такой!
Пять минут, и оба бы на потолок забрались.
— Бог мести, я же предупреждал...
Зрелище доставляло удовольствие, если бы не в клочья разнесенные пожитки.
— Хватит, прекратили! — в комнату вошел посторонний. — Что здесь происходит?
Виктор, чтобы его, Уэллинг. Такую экзекуцию прервал. Поднявшись, я кратко объяснила:
— Использование магии в воспитательных целях. Знакомство не удалось.
— Убирать, кто будет? — дернул он бровью.
— Минутку, — щелкнув пальцами, я прекратила пытку, давая ребятам передохнуть.
Крики братьев Уолтер не давали нормально разговаривать.Многозначительно на них взглянула...
— Вижу, что правила ты не особенно читал, Перл, — устало вздохнул мой куратор. — У нас стоят ограничения: не колдовать нигде, кроме полигона или занятий, не проклинать и не швырять забавы ради Уолтеров об стену.
Да он сам с трудом сохраняет напускную серьезность. Вот-вот рассмеется.
— Я не швырял, они сами, — пожала я плечами.
— Идем, — закатил Виктор глаза. — Покажу академию.
Разбираться досконально он не стал, назначать какие-либо наказания тоже. Вышел, а я, задержавшись, обратилась к новоявленным соседям.
— Приберете здесь все. Или могу повторить.
— Ты слышал Уэллинга? Не боишься наказания?
— Слышал, но кто докажет, — мстительно отозвалась я.
Теперь настроение было прекрасным. Даже кислое выражение Виктора не могло его изменить.
Мы прогуливались по улице, он неспешно рассказывал про полигон, про распорядок дня, но я видела, что парня что-то тревожило. Он постоянно пялился в слайдер.
— Скажи, — терпение старшего адепта лопнуло, — весь день пишу твоей сестре, а она не отвечает. Насколько мне известно, в Пресьенском таскаться с артефактами связи не возбраняется.
— Понятия не имею, — покрутила головой, но намек оставила. — Может, ты чем-то ее обидел? Она пришла не в лучшем расположении духа.
Ему полезно пострадать. Все понимаю, спасение прекрасной девы требует времени, но и бросать меня одну посреди свидания непростительно. К тому же четко для себя решила, что небольшое романтическое помутнение будет мешать моему обучению. Виктор —куратор, нам надо держаться друг от друга на расстоянии.
— Не твое дело, — Уэллинг вернул себе серьезный вид. — Пойдем в столовую? Предупреждаю, еда... ммм... съедобная.
— Странное описание...
Ощутила какой-то подвох, но увидев воочию шедевры кулинарии, вопросы отпали сами собой.
Столовая, как столовая: чистая, большая, с толпой страждущих у линии раздачи. Все адепты неодобрительно на меня косились. Естественно, потому что я ниже всех и не обладаю развитой мускулатурой.
Главная по блюдечкам, госпожа Айрин, женщина доминантная и дородная, с напором спросила:
— Ну? Че уставился? Что положить? Рагу или кашу?
— Рагу, — ответила моментально и чуточку стушевалась.
Она выше меня и в плечах, как гренадер.
Мне вывалили крупно нарезанные овощи, словно их топором порубили. Шлепнули огромным, отварным куском мяса.
Принюхавшись, не почувствовала чего-то подозрительного. Догадалась, что еда пресная, простая и без изысков. Аристократы подобное не любят. Признают хитросплетения вкусов, специй, сочетаний. Но это молодежь, часто юноши, принадлежавшие высокому кругу.