— Садись, — кивнул он на стул возле стола. Сам устроился напротив, в широком кресле. Откинулся на спинку и произнес: — Как первый день? Знаю, занятия не начались, тебе сложно судить, но все же...
Я смутилась. Он всех студентов расспрашивает? Мне-то казалось, что преподавателям плевать, нравится нам учиться или нет.
— Я всем доволен, господин, — кратко отозвалась я. — Жду не дождусь завтрашнего дня.
— Рад слышать, Александр. Ты в курсе, что ты первый адепт, кто перевелся из непрофильной академии к нам? Обычно мы неизменны в своих решениях. Никогда не позволяем именно переводиться. Поступать заново, пожалуйста, а перевод невозможен.
— Да, мне известно, — не понимала, к чему он клонит, но спрашивать не спешила.
Как гласит народная мудрость: «Пока не заговорили о деле, ничего не уточняй.»
— Ладно, я не буду ходить вокруг да около, — бросил господин Хаммерс. — Мой вопрос будет личного характера. И я надеюсь, что ты и твоя семья поможете, так сказать, отблагодарите меня за проявленную щедрость.
И весь флер героя будто испарился. Я не подозревала, что ректор опустится до такого.
— Какой вопрос? — изображала из себя недоумка.
Впрочем, так ведь оно и было. Что, значит, личного характера?
— Алекс, — мужчина выдохнул. — Ты же умный, взрослый, парень.
Ха, ни то, ни другое, ни третье.
— Я не понимаю.
Пришла очередь ректора закатывать глаза. Что-то пробурчав себе под нос, связанное с отсутствием ума у нынешней молодежи, он пояснил свою просьбу.
— Видишь ли, попечительский совет академии, наш правитель в том числе обязывают меня жениться. Я пересмотрел кучу кандидатур на роль своей невесты, но ни одна из них мне не подходит. Я не выношу жеманных кокеток, девушек, интересующихся исключительно розами и бабочками. Пару раз бывал на соревнованиях, где выступала твоя сестра, и был впечатлен. Она непохожа на остальных. Ей бы я хотел сделать предложение...
От неожиданности я поперхнулась и закашлялась. На глазах слезы образовались... от шока. Нельзя же так сразу. Какое, к некромантам, предложение?
— Воды? — услужливо предложил преподаватель.
Я кивнула и выпила залпом полный стакан.
— Чем же я могу помочь? — давилась я. — Алисия учится в другом институте, в ее личную жизнь я не лезу.
— Ммм... Положим, будешь сообщать о ретивых поклонниках, — прищурился Тайлер. — Расскажешь, где она бывает. И помни: это строго между нами. Если твоя сестра узнает, то ты не доучишься и недели.
Теперь уже не просьба, а банальный шантаж. Как некрасиво.
— Хорошо, — заерзала на стуле. — Насколько мне известно, у Сии никого нет. Она хотела погрузиться с головой в учебу.
— Это прекрасно. Учеба в Пресьенском несложная, а выезды у них частые. Будем встречаться. Если тебя не затруднит, позвони или напиши своим родителям, предупреди обо мне.
— А вот этого делать не стоит, — принялась торопливо заверять. Если мама узнает, она меня свяжет, воткнет в рот запеченное яблоко и на блюде подаст аристократу. — Сия иногда читает их переписку. Они сами ее просят, потому что плохо разбираются в артефактах. Скажите им при встрече. Да и они воспримут информацию со всей серьезностью. Их намерения вам по нраву.
— Верно, и как я не подумал, — хлопнул он себя по лбу. — Я не умею ухаживать, всю жизнь только воюю.
Меня лихорадило, бросало то в пот, то в холод. Мама с папой вроде болтали о скорой командировке в другой город. Переживали, что пропускают наше начало учебы. Я и тогда не расстроилась, а сейчас была готова принести жертву богам за оказанную милость. Месяц, а может два, чета Перл будет отсутствовать. Я попробую разобраться в ситуации и переключить внимание ректора на кого-то другого.
— Я все понял, господин Хаммерс, — вскочила, мечтая сбежать побыстрее. — Сия ни о чем не узнает, но мне пока очень неловко, и я хотел бы...
— Иди, иди, Алекс, — разрешил глава академии. — И постарайся не влипать в истории. Хорошо учись. Даже с моей протекцией я не смогу гарантировать тебе диплом.
Бежала я из кабинета, будто мне пятки подпалили. Неслась во весь опор, а ворвавшись в собственную комнату, ошалела от открывшейся картины.
Мои надежды не оправдались. Уолтеры, ведомые мелочной местью, намеревались распотрошить мои вещи, выкинуть их из окна или еще что-то пострашнее. Не успели, залипли на ярко-розовом бюстгальтере.
Остальное белье я надежно спрятала, но этот комплектик считала счастливым, надевала по особым случаям и берегла.
Рой и Артур перекидывались им, напоминая мне маленьких детей, и противно хихикали.
Влияние женского шелкового белья на мужскую психологию, несомненно, изучено недостаточно.
— О, — заметил меня старший Уолтер, — вот и пришел наш фетишист. Признавайся, — он то ли смеялся, то ли плакал, — сам носишь?
Внутреннее чутье подсказывало, что даже если я признаюсь честно, что я девушка, они мне не поверят. Они уже проиграли в голове сценарий, где Александр Перл крутится у зеркала в розовом лифчике.
Пришлось импровизировать.
Выгнула картинно бровь, сложила руки на груди. Заодно выбрала тактику, никогда не подводящую: Не сознавайся, не доказывай, не поясняй, если ситуация патовая. Нападай сам.