Застыла в десяти сантиметрах над землей. Кто-то успел подхватить меня, спасти от расквашенного носа и счесанных ладоней.
— Фух, — принимала чужую помощь и вернула себе вертикальное положение. — Спасибо.
Какого было мое удивление, когда я обнаружила Виктора подле себя. А тот, похоже, издевался надо мной.
— А я тебя помню, одуванчик.
Проклятие!
Сия
— А я тебя помню, одуванчик.
И так обидно это прозвучало. Он не забыл, а заодно напомнил про мой позор и несколько недель страданий.
— Никакой я не одуванчик, — фыркнула на парня, поправив прическу. — И вообще, я опаздываю.
Вырвавшись и, определенно, сильно покраснев, я смешалась с толпой, заходя в здание.
Как бы поприличнее описать действие и внутреннее убранство?
Везде темно и тесно. Маленький танцпол, небольшая сцена, где ребята настраивали оборудование. За барной стойкой расселись торопыжки, успевшие пробиться в двери первыми. Всюду ходят мрачные, озлобленные официанты, а бармены с нечитаемым выражением лица пытаются расслышать, что заказывают у них посетители.
Нашей компании сильно повезло. Брат занял для нас столик, который находился на возвышении. Депозит на них был баснословно дорогой, но и никто из нас не бедствовал. Зато с возвышения открывался живописный вид на творящуюся вакханалию.
Если экзорцизм — это изгнание бесов, то концерты и вечеринки для студентов равнялись явлению бога смерти. Причем бог смерти и сам пребывал бы в шоке, и больше всего — от контраста между нарядами чинных при дневном свете аристократок и вокала участников.
Забившись в угол, к девчонкам, я проигнорировала приход Виктора, его пронзительный и одновременно вопросительный взгляд.
Отвернулась в сторону, успешно изображая, что мы незнакомы. Уставилась на двух сокурсниц из Атарийской академии.
Эх, они столь зажигательно танцевали перед нами, так извивались, что я начала переживать за парней, которые согласились на наше сопровождение. От количества пайеток, блесток и голой кожи возможно натурально получить ожоги глаз... и веры... и чувства такта.
А когда коллектив Виктора заиграл...
Радовало, что группа брата сегодня выступала не одна. И его группа блистала талантом примерно тридцать минут.
Но мальчишки публике нравились. Ребята на сцене были красивыми, высокими, веселыми, умели играть на инструментах. Все маги, все принадлежат каким-то родам. Одно плохо — петь не все умели, зато кто не умел, знатно орал.
Когда они закончили, их очень долго не хотели отпускать. И какие бы горячие, родственные чувства я ни питала к Алексу, овации все равно расценила, как истеричную благодарность толпы за окончание мучительной пытки.
Медленно потягивая коктейль, я лихорадочно соображала, как избежать столкновения с длинноволосым блондином. А тот, словно назло мне, не отводил от меня своего взгляда.
— Что, Сия, — толкнул меня в бок изрядно повеселевший Клайд. — Сегодня они выступили намного лучше?
— Почти, — закатила я глаза.
Постепенно мы все начали рассредотачиваться. Тесса, Клайд и Надя отправились танцевать, Инга побежала заказывать новые порции напитков, Пол извинился и направился в туалет. Я осталась наедине с Виктором.
Он прищурился, дернулся было ко мне, но внезапно к нам за столик подсела брюнетка, которую я терпеть не могла. Как ни странно, мой сосед тоже не испытал восторга, когда его девушка плюхнулась на диванные подушки.
— Привет, мы можем поговорить? — вкрадчиво обратилась к юноше Ива, поправляя длинные, густые волосы.
— Говори, — бросил он сквозь зубы.
Вау, да в тандеме двух пламенных сердец определенно произошел раскол. Иначе по какой причине Уэллинг скалится и злится?
А то, что он злился, я не сомневалась. Да у него возле скул желваки не переставали двигаться. Ладони сжались в кулаки.
— Вообще-то, я хотела побеседовать наедине, — осклабилась девушка. — А не рядом со всяким сбродом, — сморщилась она, посмотрев в мою сторону.
Вот тварь какая. Это она к нам подсела. Я ее за стол не звала, более того, активно желала, чтобы Ива, поджав хвост, удалилась.
Видимо, это и сорвало мои стоп-краны. И напитки. Они тоже виноваты.
Я сама от себя не ожидала, не верила, что способна на подобное.
— Отодвинься от моего парня, — зашипела на нее, словно превратилась в горную львицу. — Ты не видела? Мы были заняты.
Заняты — слишком натянуто. Мы друг другу и двух слов не сказали.
Оказавшись вплотную к Виктору, прильнула к его плечу, вытащила из кармана слайдер и попыталась сделать селфи. Он моментально принял правила игры, по-хозяйски положил свою руку мне на талию и с насмешкой воззрился на брюнетку.
— Сия права, Ива. Тебе тут не рады.
— Она? — ошарашенно открывала и закрывала рот девушка. — Ты променял меня на эту шма...
— Мы расстались, Ива, — флегматично отозвался юноша, не дав мерзавке договорить оскорбление. — И я устал тебе это объяснять. Как долго до тебя будет доходить?
— На эту? Не верю, — замотала она головой. — Ты меня обманываешь.
— А ты, что, свечку подержать мечтаешь? — я изумленно подняла брови, поражаясь ее наглости.