Я часто выступала капитаном, соревнуясь за это звание с Клайдом Бернингом. Светловолосым магом, владеющим стихийным даром воды. В последнее время он от нас отдалился, учась в кадетке, не в силах выбраться из-за суровой нагрузки.
Он оказывал знаки внимания Тессе Маклин — такой же блондинке, как и он сам. Ее семья была баснословно богатой, определила подругу в Пресьенский институт, заставляла появляться на всех светских балах и вечерах. Едва ли им было известно, что их дочь — превосходный тактик и держит всех благородных девиц в страхе перед своей персоной.
Надя Барр училась вместе со мной и Алексом. Рыжая, обладающая магнетическим взглядом зеленых глаз, она покоряла юношей и мужчин, благодаря корням, доставшимся от бабушки-сирены. Она невероятно пела, танцевала, флиртовала. Не оставляла никого равнодушным. Девушки ей завидовали, а парни молниеносно влюблялись.
И Инга.
Инга Бекманн чем-то походила на меня. Но была хитрее, умнее и изворотливее.
Ну, и я с Алексом. Мы всегда были вместе. Не могу понять родителей, решившихся нас разделить. Во многих семьях, взять друзей к примеру, отпрыски между собой не ладят, а мы, напротив, любили и ценили друг друга.
Я написала общее сообщение в наш чат под названием «Не нам судить, но мы обсудим». Честно призналась, что дело не требует отлагательства, и явка строго обязательна. Сразу прилетели ответы:
Тесса:«Страдайте, прощелыги».
Клайд: «Буду в 21:00».
Надя:«Близнюки, что у вас опять? Вас ни на минуту оставить нельзя».
И смехотворное Ингино: «А мне все известно, уах-ах-ах».
Вернувшись в наш дом, мы не ожидали, что попадем в засаду родителей. В роду Перл не были приняты семейные завтраки, обеды и ужины. Мама там пыталась этому противиться, но обучение детей в закрытых академиях не играло ей на руку. Часто мы хватали тарелки, отправлялись в свои комнаты или валялись у визора, пачкая соусом диванные подушки.
Сегодня приятные минуты трапезы были омрачены материнским благоприятным настроением и стремлением побеседовать с кровинушками.
— Сия, Алекс, — собираемся в столовой, — встречала она нас уже в дверях. — Переоденьтесь, мойте руки и приходите в зал.
Ей не давало покоя, что истинные аристократы меняют наряды ради совместных обедов. Вот и нас заставила.
— Готов поспорить, речь пойдет о ШМАКе, — ворвался в мою комнату брат.
— Или о твоей карьере музыканта, — парировала я, хотя следствие все сводило к одному.
Нас собираются поставить в известность.
Сменив футболку на белую, и я искренне полагала, что это парадный выход, вышла за дверь, присоединившись к юноше. Он зачесал непослушную челку назад, это весь максимум с его стороны.
Проникли в столовую, чинно расселись друг напротив друга, пока матушка суетилась возле отца, вываливая ему на блюдо щедрую порцию спагетти. Учитывая, что она боролась за правильное питание, а на столе вино и макароны, кто-то кого-то пытается подкупить.
Шона Перл всегда думала: истинный путь к сердцу мужчин и детей лежит не просто через желудок, а через сырный сливочный соус. И будь я менее настырная, не подслушивай родителей при каждом удобном случае, я бы повелась на ее уловку.
— Чем займетесь вечером? — интересовалась мама, красиво наматывая спагетти с помощью ложки и вилки.
Болтала буднично, легко. Щебетала, словно райская птичка.
— Я сегодня выступаю, мам, — напомнил ей Александр.
Рядом отец отбросил газету.
— Тебе еще не надоело, сын? — ворчал он, недовольный увлечениями отпрыска. — На этом карьеру и деньги не сделаешь.
— А на чем сделаешь? — кривился Алекс. — На перевозках?
Зря он высказался. Папа работал в министерстве транспорта, и звезд с неба не хватал. Не было у него нужных знакомых, связей и огромного количества денег. Зато заработал на хороший дом, на обучение для детей и был способен содержать небольшой штат прислуги.
Ричард Перл моментально помрачнел.
Лицо его потемнело, губы превратились в тонкую полоску. Неожиданно он хлопнул кулаком по столу.
— Мне надоела твоя безалаберность. Ты совершенно отбился от рук. С нового учебного года ты переходишь в ШМАК, и я не собираюсь выслушивать твое нытье. Благодари мать за открывшиеся перспективы.
Ого, а я недооценивала благонравную чету. Кажется, нас окрутили вокруг пальца, выставив ситуацию так, будто мы сами напросились на изменения.
— Лад... — я пнула брата под столом, намекая, чтобы он, идиот, увлеченно возражал. Начнем покорно соглашаться, родители быстро поймут, где подвох. Слава богам, Алекс был не недоумком, сообразил. — Что? В ШМАК? Лучше откажись от меня.
— Откажусь, если ты его не закончишь, — сурово продолжил папочка. — Там тебя научат уважать старших.
Он оглядел сына с головы до ног, обещая все кары небесные, если тот воспротивиться. Александр картинно изображал, что преисполнился угрозами. Притих, почти не дышал, но угол губ дергался вправо от улыбки.
Нет, все мужики — придурки.
— Сия, милая, про тебя мы тоже не забыли, — заголосила мама, желая поменять атмосферу. — Тебя определили в Пресьенский институт, представляешь? — голос ее повышался с каждым сказанным словом. В конце она четко пищала.