Игорь тихо хмыкнул. Прицелился и практически сразу отпустил стрелу, крепко поджав губы. Горский был прав. Впрочем, как и всегда. После смерти Сони ему было все сложнее оставаться с Авериной, а иногда и вовсе невыносимо. Игорь чувствовал острую потребность в одиночестве, без каких-либо обязательств и выяснения отношений. Ему хватило всего этого сполна. Нахлебался дерьма. Был вымазан в нем по самую макушку.
– Гор, – голос Святослава нарушил повисшее молчание. – Я могу спросить?
– Спрашивай, раз начал.
– Почему ты расстался с Василевской? – Горский встретился с растерянным взглядом друга. – Только не говори мне о сложности и бессмысленности отношений. Я не дурак. Она первая, кто так сильно задел тебя.
– Я… – Игорь опустил голову и прокашлялся, прочищая горло. Голос заметно охрип, он никогда раньше не говорил об этом с Горским. – Моя мама бросила меня, когда мне было одиннадцать, ради другого мужика.
– Ты никогда не говорил…
– М… – Игорь уперся «плечом» лука в пол и растерянно закивал головой. Тугой ком встал поперек горла. – Это было давно. Что было, то прошло, как говорится. Просто… – нервный смешок вырвался непроизвольно. – Я ее очень любил. Отец всегда был занят и редко появлялся дома, поэтому с матерью мы были достаточно близки. Но вот она ушла… Так просто оставила меня и ушла. С того дня мы никогда не виделись и не общались. А отец так и не женился. Всегда твердил мне, словно мантру, что женщинам доверять нельзя. – Игорь выпрямился и изменил голос, пародируя отца:
– Люди не запрограммированные роботы. Нельзя судить всех по одной модели.
– Забей, Горский… Простой забей. Мне сложно объяснить.
– А Аверина?
– Что?
– Почему тогда ты с ней все никак не расстанешься? – Горский шумно вздохнул и высоко поднял брови. – Извини, но логика вообще не прослеживается. Я запутался.
– Потому что ее нет, логики твоей, – Игорь коротко усмехнулся. – К Оле я ничего не чувствую от слова совсем. Поэтому мне глубоко плевать, что она чувствует ко мне. То есть… Я типа в отношениях. Так я держал Василевскую на расстоянии. Да и с Авериной все как-то проще. Не считая моментов, когда она сношает мой мозг. Хотя… Так она себя стала вести, только когда Соня появилась.
– Проще говоря, ты использовал Аверину.
– Сейчас я даже смотреть на нее не могу, – вдруг признался Игорь и даже не пытался отрицать очевидного. – Соня умерла, и это все утратило какой-либо смысл.
– Ну, – Горский неопределенно повел плечом. – Оля была нужна тебе, чтобы третировать Соню. Василевской нет – нет Авериной. Даже в твоих ублюдских поступках есть логика. Я спокоен.
– Иди к черту…
Василиса вновь достала из прикроватной тумбочки ежедневник в кожаном переплете с эмблемой академии. С момента поступления прошло более семи месяцев, а он все еще был пуст. Каждый год студентам выдавался новый ежедневник с необходимыми письменными принадлежностями. Исключительно для учебы, разумеется. Но Василиса сохранила его для иной цели.
Со смерти Сони Колычева все чаще задумывалась о том, чтобы завести дневник. Снова. Прошлый опыт оказался весьма плачевным. Но это был ее личный, проверенный способ. Так было проще разобраться в себе. В один миг рядом не оказалось никого, с кем бы Василиса могла поговорить откровенно, не боясь осуждения. Она остро нуждалась в верном совете от тех, кто до недавнего времени был на ее стороне. Одна оставила ее насовсем, а к другому Василиса утратила всякое доверие. Конечно, она могла бы поговорить с Липковской, но Василиса словно исчерпала свой лимит доверия.
– Собралась отдыхать? Так рано?
Колычева вздрогнула от неожиданности, когда на пороге комнаты появился Вишневский.
– Вишневский, не знал, что в женские комнаты без разрешения заходить нельзя? – мгновенно огрызнулась Полина.
– Не ворчи, – с усмешкой произнес Богдан и прикрыл за собой дверь. – Первый раз, что ли? Просто хотел пару партий в шахматы сыграть. Эта учеба осточертела…
– Что случилось? – Василиса выдавила из себя улыбку, возвращая ежедневник на прежнее место. – Опять проблемы?
– Не особо. – Богдан расслабил галстук и устало опустился на стул задом наперед, сложил руки на спинке и уткнулся в них подбородком. – Горского назначили куратором по практической работе. Скука смертная…
