– Но что-то пошло не так. Да, Аверьянов?
– Что-то пошло не так… – тихо согласился Андрей и поднял тяжелый взгляд на следователя. – Богдан жил и учился в другом городе. Достаточно далеко от этого места и моей дыры. Откуда я мог знать, что в академии встречу ту самую школьную подругу? Совпадение с низкой долей вероятности… – Аверьянов едко усмехнулся. – Произошедшее могло остаться в тайне навсегда.
– Сомневаюсь, – категорично отреагировал Морозов. – Вы не могли вечно притворяться другим человеком. В особенности тем, кого не знали ни на йоту. Рано или поздно ваш обман был бы раскрыт.
– Да, – Андрей рассеянно кивнул. – Вы правы. Только это случилось слишком рано. Думаете, это было так легко? Я думал об этом ежеминутно, вздрагивал каждый раз, когда его имя произносили вслух. Мне казалось, что все смотрят на меня и видят насквозь. – Аверьянов провел большим и указательным пальцами по лбу. – Неоновая кричащая вывеска: «Лжец».
– Василевская вас узнала.
Скорее утверждение, нежели вопрос.
– Она прилипла ко мне, словно пиявка…
Андрей не мог найти себе места. После той встречи с Василевской в общей гостиной в предновогодней суете Соня словно преследовала его заметной безмолвной тенью. Не подходила, не пыталась заговорить, но всегда наблюдала издалека.
Дни Аверьянова проходили в постоянной смутной тревоге. Андрей чувствовал себя обнаженным, словно его видели насквозь и слышали все его мысли. Шерстили в чертогах разума, топчась грязными ботинками. Хуже и быть не могло. Но, как оказалось, нет. Могло.
Вскоре, двадцатого января, когда Соня решилась с ним заговорить, поджидая на крыльце клубного здания, мысль о его скором разоблачении стала чрезмерно навязчивой, на грани паранойи и здравого рассудка. Его мучила бессонница, которую он так рьяно старался скрыть. Липкий страх поселился так глубоко внутри, что желание забиться в глубокую нору и не высовывать даже носа давило почти физически.
После этой случайной и в какой-то мере судьбоносной встречи Андрей корил себя и ужасно жалел о своем поступке. Но чем больше думал о прошлом, тем сильнее убеждался, что выбора как такового не имел. Глупое стечение обстоятельств, которым он воспользовался так бездумно и безрассудно. Хотел бы он повернуть время вспять и все изменить? Аверьянов не мог честно ответить на этот вопрос.
Время было поздним. Андрей не спеша возвращался к себе, зная, что соседа не будет в комнате – заболел.
Аверьянов резко остановился, когда из четыреста пятой комнаты вывалился высокий темноволосый парень и заливисто рассмеялся, чуть пошатнувшись. Андрей сделал шаг назад и спрятался за угол, ведущий в общий коридор. Никогда прежде он не видел своих соседей – лишь изредка слышал голоса, когда возвращался в комнату к началу комендантского часа, после первого обхода старосты.
– Карпов! – послышался зычный голос из комнаты. – Закрой дверь, придурок! Тебя кто-то может увидеть или услышать. Потом проблем не оберешься.
– Эй! – возмутился, по всей видимости, Карпов, который стоял в дверях. – Мне жарко. Дай… дай проветриться. И вообще я хотел сходить в свою комнату… Забыл там кое-что… интересное.
– Да ты уже лыка не вяжешь… И как только дверь открыл? Коваленский же запирал нас на ключ.
Голос стих. Карпов резко подался вперед, словно его кто-то силой потянул вглубь комнаты. Послышался звон стекла и тихое чертыхание. Андрей воровато наблюдал за тем, как на пороге появился высокий светловолосый парень с небрежным пучком на макушке и тлеющей сигаретой в зубах. Посмотрел по сторонам и осторожно, практически беззвучно прикрыл дверь.
Несколько долгих секунд Аверьянов стоял и буравил глазами дверь, находясь в легком замешательстве. Последнего он узнал без особого труда: Евгений Меркулов, третьекурсник факультета гуманитарных наук. Мерзкий тип, который постоянно заискивал перед Горским, а за спиной говорил лишь гадости. Смотрел на всех свысока и к первокурсникам относился с особой «любовью». И для него не имело значения, на каком факультете они учились.
[Конец воспоминаний]
– Что вас так смутило в увиденном? – Морозов намеренно скрывал от Аверьянова свою осведомленность о роли Меркулова в этой истории, желая дать подозреваемому возможность рассказать все самому. Без прикрас.
– Третьекурсник в комнате первокурсника? – тихо хмыкнул Аверьянов.
– Насколько мне известно, посещать комнаты друг друга не запрещено. – Морозов задумчиво потер пальцем кожу под губой.
