Морозов сидел под старым вязом и раскуривал уже не первую сигарету, щурясь от едкого дыма. Прошло более получаса с того момента, как дверь за Аверьяновым, чьи запястья были скованы стальными наручниками, захлопнулась. Но он все еще не мог заставить себя сесть в машину и покинуть это место.
– Сергей Александрович. – Уставший голос коснулся заалевших ушей.
– М? – Морозов поднял рассеянный взгляд. – А, это ты, Алешка.
Хомутов нагнулся и шагнул вперед, укрываясь под раскидистой кроной. Небрежно бросил на скамейку, аккурат рядом со следователем, кожаную папку и устало опустился на нее.
– Уже два года с вами работаю, но все никак не привыкну, – Хомутов чуть улыбнулся и посмотрел на следователя. – Каждый раз, когда все заканчивается, чувствую себя…
– …опустошенным? – подсказал Морозов.
– Опустошенным, – согласился Хомутов и потер подушечкой большого пальца ладонь с внутренней стороны. – Все это как-то слишком эмоционально для меня.
– Привыкнешь.
– Как-то… не хочется привыкать.
– Когда я впервые пришел работать в следствие, молодых не особо жалели, – с улыбкой начал Морозов. – Работать было некому. С кадрами всегда туго. Все приходят поработать на земле и убегают куда-то выше. Поэтому текучка большая. Мое первое дело… Потерпевшая: девушка двадцати лет. У нее была какая-то умственная отсталость. Точный диагноз я уже не вспомню. – Морозов небрежно стряхнул пепел с сигареты. – На улице она встретила двоих парней. Была с ними знакома, как я помню. Поехала с ними. В общем… – следователь шумно вздохнул, – мы нашли ее мертвой на следующий день. Они насиловали ее по очереди. И не только естественным путем. Затем избили. Тот, что моложе, сломал ей ногой хребет, и девочка умерла.
– Пиз… – выдохнул было Хомутов, но тут же осекся: – Простите.
– Я блевал, как школьник. Временами все еще вижу ее лицо. Было жутко. А для них это просто развлечение. Не более. Конечно, за все эти годы я видел вещи и хуже, а иногда и наоборот: совсем что-то незначительное и даже смешное. Привыкаешь. Ко всему, Алешка, привыкаешь. – Морозов посмотрел на помощника следователя и тепло улыбнулся. – Вот я приду домой, выпью немного и просплю до утра. А завтра… завтра я все забуду и буду работать дальше. И тебе советую.
Морозов потушил сигарету о край скамейки и небрежным щелчком отправил окурок в урну. Конечно, он совсем немного лукавил. Сложно вот так сразу перестроиться. Но работы было достаточно. Она не позволяла подолгу копаться в себе. Золотое правило: жертва всегда остается жертвой – поступок Аверьянова оправдан быть не мог.
– Хотел спросить…
– М?
– Я же проверял базу. – Хомутов удивленно поднял брови. – Точно помню, что пальчиков Вишневского там не было. Как вам удалось их достать?
– А я и не достал, – Морозов усмехнулся. – Их действительно не было. Его отец хорошенько все подчистил.
– Получается… – выражение лица Хомутова было бесценным, и следователь с трудом сдержал смешок, – у вас не было доказательств того, что похоронен был именно Вишневский, а не Аверьянов?
– Смекаешь. – Морозов запрокинул голову, щурясь от солнечного света, что чуть пробивался меж ветвей. – Я блефовал.
– Значит, если бы Аверьянов не признался сам…
– Этого мы уже не узнаем…
На территории кампуса была суматоха. Перед главным учебным корпусом на большой сцене члены музыкального клуба подключали аппаратуру. Ежегодный конкурс талантов проходил в академии при спонсорской поддержке и имел большую популярность среди студентов. Денежный приз, конечно, был заманчивым и внушительным, но по большей части обучающиеся принимали участие в конкурсе, чтобы показать себя и заработать очередные регалии.
Со дня задержания Аверьянова прошло чуть меньше двух месяцев. При всем желании администрация академии не смогла сокрыть имя виновного в гибели Василевской, что в том числе привело к огласке смерти Вишневского. Первое время кампус не утихал. Бесконечные сплетни приобретали нелепые формы, и уже было сложно понять, что являлось правдой, а что – ложью. Но даже самым грязным слухам было свойственно утихать.
– Игорь. – Хриплый, чуть неуверенный голос застал врасплох. – Мы можем поговорить?
Подробности повешения Василевской скрыть тоже не удалось ни следователю, ни администрации академии, пусть и приложено было немало усилий. Невзирая на явные угрозы со стороны Меркулова-старшего, Коваленский все же дал показания и подробно рассказал об обстоятельствах того вечера. Без прикрас и очередных секретов. Со своей стороны, следователь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении старосты ввиду отсутствия состава преступления. Впрочем, как и в отношении Меркулова-младшего.
