Горский промыл порез и поискал на полке упаковку пластыря, чтобы заклеить рану. Затем вернулся, прислонился к ребру стола и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как Игорь стирал салфеткой алые капли. От взора Горского не скрылись пальцы друга, усеянные свежими ссадинами и незначительными царапинами. Но он не стал комментировать очевидное. Игорь всегда расковыривал кожу на руках, когда нервничал.
Дубовицкий принялся осторожно соскабливать верхний слой картона с оставшимися розоватыми разводами и, не позволяя Святославу томиться в ожидании, начал рассказывать о том, что произошло в ходе допроса двумя часами ранее. Он ничего не пытался скрыть. Признался, что на вопросах следователя о наличии между ним и Василевской конфликтных отношений банально испугался. Не знал, что мог противопоставить свидетельским показаниям, поскольку отчасти они были правдивы.
Он царапал поверхность развертки лезвием и говорил. Без умолку и невпопад. Его губы мелко дрожали каждый раз, когда он делал короткую паузу, чтобы подобрать нужные слова или просто перевести дыхание. Голос обрывался, меняя диапазон с завидным постоянством: то подскакивал вверх, становясь практически трельчатым, то падал вниз, превращаясь в глухой и глубокий.
Горский заметил, как с нижних ресниц Игоря сорвалась скупая слеза и стремительно побежала вниз по щеке. Он подался вперед и смахнул ее большим пальцем.
– Ты не придумал ничего умнее и решил проявить агрессию в отношении следователя? – сухо спросил Горский. – Надо было ударить его, чтобы наверняка. Чего мелочиться…
– Черт возьми, Свят! – вспылил Игорь и резко вскочил на ноги. В сердцах оттолкнул от себя уже склеенную часть макета и тем самым сломал один фасад.
Некоторое время Горский и Дубовицкий беспорядочно переводили взгляды: то на испорченную модель дома, то друг на друга. Горский мало спал последний месяц, борясь с проектными чертежами и макетом. Кропотливой и детализированной работы было много. Обычно со склейкой ему помогали первокурсники, но в этот раз он решил пренебречь их помощью и сделать все сам. Видимо, зря.
После немой игры в гляделки Святослав накрыл ладонями лицо и стал рьяно его растирать, словно пытаясь вернуться к реальности и смахнуть с себя нахлынувшие эмоции. Им нередко овладевали гнев и ярость; он хорошо распознавал эти чувства – их было сложнее всего обуздать в себе, не позволив агрессии достигнуть краев его благоразумия.
– Прости! – Игорь наконец обрел дар речи. – Я все исправлю, Свят! Черт возьми… – голос его стал тихим. Он уперся руками в край стола и низко склонил голову, стал мерно раскачиваться и тяжело задышал.
– Забудь, – выдавил из себя Горский и убрал ладони с лица. – Значит, Колычева рассказала следователю, что ты распускал руки в отношении Василевской и даже угрожал убить? – заметив короткий кивок друга, он решил спросить: – А ты правда угрожал?
– Господи, Свят! – Игорь выпрямился и с отчаянием посмотрел на друга. – Нет… Не знаю… Я не помню! – он развел руками. – После того случая в туалете наши отношения стали совсем натянутыми. Я избегал Соню как мог, сводил наше общение к минимуму. Каждый раз, когда она заводила свою старую шарманку, я просил ее оставить меня в покое! Да, я был несдержан. Ты же знаешь, что я… – Игорь накрыл ладонью губы, некоторое время отстраненно смотрел в стену. Затем провел ею вверх по лицу, зарываясь пальцами в светлые пряди на макушке и крепко их сжимая. – Ты все знаешь. Моя ярость впереди меня.
– Уверен, что это была Вася?
– Больше некому, – сухо ответил Игорь и тяжело опустился на стул. – Это какой-то кошмар. Ты же говорил, что она не будет давать показания!
– Не должна была, – задумчиво ответил Горский и скрестил руки на груди. – Что будешь делать? Правда попросишь отца нанять адвоката? Тогда придется ему все рассказать. Под «все» я имею в виду совсем
– С ума сошел? – Игорь недоверчиво посмотрел на друга, выгнув бровь. – Отец от меня живого места не оставит, если узнает, что я влез в подобное дерьмо.
– Что тогда? Государственный адвокат? Хуже не придумаешь.
– Может, без него? – с надеждой и неким опасением спросил Игорь.
– Теперь это будет выглядеть максимально странно, – бесцветно усмехнулся Горский. – Не забудь прежде слезно извиниться за свое поведение.
– Через пять дней меня все равно вызовут на допрос. – Игорь устало потер переносицу. – Не понимаю, как я вообще оказался в такой ситуации?
– Игорь, мы хоть и друзья, но прошу тебя, не прикидывайся безвольной овцой. – Горский склонился над столом, чтобы рассмотреть повреждения на макете. – Помнишь, как мы познакомились? Если бы я тогда не оказался рядом, то ты бы давно рисовал свои картины в местах не столь отдаленных. И даже отец не смог бы тебе помочь. – Он повернул голову в сторону Игоря, не меняя позы. – Каждый раз ты идешь на поводу своих эмоций, не контролируешь силу и не прислушиваешься к голосу разума. – Святослав выпрямился, погрузил руки в карманы брюк. – И тогда – в начале сентября – я все прекрасно слышал. Не понимаю, почему Аверина не доносит на тебя.
– Свят, я…
