– А ведь с ней ты был и раньше? До того, как разорвал отношения с Василевской. Ведь так? Не брезгуешь? Играешь грязно.
– Осуждать меня вздумал? Решил поговорить со мной о морали? – Игорь зло фыркнул. – Я в твою постель никогда не лез. И ты в мою, будь добр, тоже.
– А не лучше ли оставить одеяло нетронутым, когда тебе страшно? – ответил Горский, не сдерживаясь. – Мне довелось увидеть слишком много твоего грязного белья, чтобы сейчас слышать обвинения в свой адрес.
Игорь молчал, осознавая свое бессилие. Он не мог отвергнуть правду, которую высказал Горский, и не решался посмотреть ему в глаза. В его голове не было аргументов или оправданий – только пустота. Игорь был уверенным в себе человеком, всегда полагавшимся на физическую силу и использующим ее без колебаний. Привык получать желаемое и злился, когда не находил взаимности. И при этом не стеснялся применять насилие или шантаж. Были случаи, когда он раскаивался в своих поступках – как с Василевской, – но его раскаяние было временным. То состояние, в которое он попал из-за Сони, не было вызвано угрызениями совести или искренней любовью. Это не следствие обстоятельств, а результат его собственных действий. Игорь был напуган и сломлен, как карточный домик.
– Ладно, – прервал молчание Горский. – Поговорю с Колычевой сегодня.
– Зачем?
– Хочу узнать,
– Что это даст? – с усмешкой спросил Игорь. – Она уже сделала достаточно. Не возьмет же свои слова назад.
– Не знаю, – честно признался Горский и посмотрел на Игоря. – А ты будь добр, реши, что будешь делать со своими показаниями. Что бы мы сейчас ни обсуждали, в случившемся определенно нет твоей вины. – Горский немного подумал и решил все же продолжить: – И стыдиться тебе нечего.
– Прости за макет.
– Ничего. Случайно порву твою дипломную работу. Я не в обиде.
На втором этаже библиотеки на небольшом столике в центре книжных стеллажей, образующих букву «П», стояла небрежная башня из разнообразных книг, сверкающих своими корешками. Сверху они были припорошены множеством конспектов и пустых листов.
Василиса осторожно закрыла книгу, которую читала и конспектировала последний час. Уставший взгляд скользнул по настенным часам. Время было поздним, за учебой оно пролетало практически незаметно. Закуток, где скрывалась Василиса, оставался незамеченным – нужно было протиснуться между стеллажом и стеной, чтобы ее увидеть. Она бы не удивилась, если бы библиотекарь забыл о ее существовании и закрыл двери, оставив внутри.
Послышались мерные глухие шаги. Они затихли где-то за спиной Василисы, и она резко развернулась с твердым переплетом в руках. Из-за стеллажа выглянуло заинтересованное лицо, сверкая разноцветными глазами из-под ровно очерченных черных бровей.
– Прячешься? – спросил Горский и сделал шаг вперед из своего укрытия.
– Только не говори, что это совпадение, – ехидно фыркнула Василиса и небрежно бросила книгу на столик поверх исписанных конспектов.
– Оно самое, – сухо ответил староста и подошел ближе, заинтересованно разглядывая содержимое поверхности стола. – Завалила макулатурой редкую букинистику, – с издевкой заметил Святослав, положил свой дневник и выудил из образовавшегося беспорядка цельнокожаный переплет, разрушив книжную башню. – Может, ты не знала, но это, – он поднял руку, чтобы показать Василисе книгу, – антиквариат. На него страшно дышать, не то что читать его.
Василиса в мгновение зарделась, пристыженная, словно маленькая девчонка. Растеряла все колкости, которые так старательно хранила в своей памяти для Горского. Вместе с тем, боясь показать свою слабость, она сделала шаг вперед и бесцеремонно вырвала из его рук книгу. Василиса была чуть ниже Святослава, поэтому слегка вздернутый подбородок со стороны выглядел горделиво и немного высокомерно. Но эти черты были ей не присущи.
– Книги, кажется, для того и существуют – чтобы их читали, – с усмешкой бросила Василиса и склонилась над столиком, чтобы привести его содержимое в порядок.
Горский мазнул взглядом по настенным часам, отметив, что до закрытия библиотеки осталось около двадцати минут, и потянулся пальцами к пуговицам на своем пиджаке. Если он хочет поговорить с Василисой начистоту и обсудить произошедшее, то должен был потянуть время и задержать ее до закрытия. Святослав был уверен, что иначе она предпримет попытки к бегству при любом удобном случае.
