Вопрос повис в воздухе. Морозов попросту не успел на него ответить, когда раздался громкий уверенный стук. Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась высокая статная фигура, в которой Морозов без труда узнал Дубовицкого. Следователь искренне удивился, поскольку не ожидал увидеть старосту раньше оговоренного времени. Как правило, подобного рода «свидетели» стоически тянули процессуальные сроки: пытались отложить неизбежное, продумывали линию защиты со своим адвокатом.
– Игорь Григорьевич? – Морозов обратился к Дубовицкому и изумленно вскинул брови.
Игорь молча поджал губы и плотно прикрыл за собой дверь. Ему было сложно решиться на этот шаг. Он буквально переступил через свои гордость и принципы, а что еще важнее – через свой страх. Игорь был парнем не из робкого десятка, но вся эта история оставила на нем неизгладимый след. Не проходило и дня, чтобы он не жалел о том, что когда-то подпустил Соню слишком близко и, как следствие, сильно увлекся ею. Твердил себе, что их связь – просто блажь, ничего не значащее влечение, но, кажется, бесстыдно обманывал лишь самого себя. Меньше всего на свете Игорь хотел посвящать посторонних людей в свою личную жизнь, вот так просто взять и вывернуть себя наизнанку. Однако обстоятельства требовали от него активных и решительных действий.
– Я здесь, чтобы дать показания, – уверенно начал Игорь, но голос все же немного дрогнул.
От внимательных глаз следователя не укрылось волнение старосты, поэтому Морозов решил оставить при себе язвительные комментарии, что так и норовили сорваться с языка. Жестом он пригласил Игоря сесть напротив, а затем посмотрел на Хомутова. Тот долго не думал, включил диктофон и приготовился фиксировать показания.
– В прошлый раз я разъяснял ваши права и обязанности, в том числе предупреждал об уголовной ответственности. Есть необходимость в их повторе? – Морозов открыл ежедневник и внимательно посмотрел на свидетеля.
– Нет, – сухо ответил Дубовицкий и тяжело опустился в кресло. – Я все помню, и мне все понятно.
– А что насчет адвоката? Он вам еще нужен?
– Нет, не нужен. – Игорь нервно облизнул пересохшие губы и небрежно закатал рукава рубашки по локти. – Извините за прошлый раз. Я тогда немного… вспылил, – с трудом признался он, вспоминая слова Горского.
– Ничего, – с улыбкой произнес Морозов. – Я не в обиде. Начнем? – он заметил короткий, но уверенный кивок свидетеля и спросил: – Что можете пояснить по обстоятельствам уголовного дела?
– Как я уже говорил, с Василевской мы познакомились на приветственной встрече первокурсников в первый год ее обучения. – Игорь немного подался вперед, уперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок. Он отвел взгляд в сторону, старательно избегая зрительного контакта со следователем. Так было проще. – Соня была достаточно тихой и непримечательной – словно серая мышь. Дисциплину не нарушала, хорошо училась, ни с кем не ссорилась, держалась особняком. Дружеские отношения между студентами старост мало интересуют. Нам важно, чтобы на факультете не было никаких проблем…
– Но они возникли? – перебил свидетеля Морозов, на что получил холодный и тяжелый взгляд.
– Не совсем. – Игорь вновь потупился и опустил голову, осматривая собственные пальцы. – По непонятной для меня причине она сразу привлекла мое внимание. Знаете, раньше я никогда не засматривался на
Губы следователя дрогнули в еле заметной улыбке. Совершенно не к месту он вспомнил о своей первой любви, которая делала его счастливым с таким же успехом, как совершенно несчастным. Отрицание чувств. Бесконечные сомнения. Слепая страсть. Ссоры и пылкие поцелуи после. Студенческая всепрощающая влюбленность.
– Но вы состояли в отношениях с Ольгой Авериной, не так ли?
– Не поверите, и сейчас состою, – Игорь тихо усмехнулся. – Это сложно… С Соней у нас завертелось все очень быстро. Она не требовала ухаживаний или знаков внимания. Была достаточно прямолинейна и абсолютно красноречива в своих желаниях. Я думал, она тихоня, но… мне так даже больше нравилось. – Игорь нервно провел пальцами по губам, и с уст вырвался сдавленный смешок: – Мы обговорили все на берегу, мол, у нас просто секс и ничего больше. Она согласилась и никогда не нарушала этой договоренности. Вела себя сдержанно, не устраивала мне истерик и ненужных сцен ревности. Но в апреле 2022-го все изменилось. – Игорь шумно сглотнул. – Соня призналась мне в чувствах, и я резко оборвал нашу связь.
– Вы расстались? – прямо спросил Морозов и заметил, как свидетель болезненно сморщился. Словно лишь одна мысль о потерпевшей вызывала в нем полное отторжение и боль.
