Полина ничего не слышала или лишь сделала вид. Она даже не шелохнулась за всю ночь, невзирая на то, что Василиса остекленевшим взглядом задержалась на ее узкой спине и судорожно всхлипывала. В любом случае она была благодарна Полине за безмолвную и призрачную поддержку. Василиса не хотела слышать ободряющих слов или, еще хуже, бесконечных нотаций, что были так свойственны подруге. Предпочла упиваться своей болью, вспоминая тяжелые школьные годы, в покорном одиночестве. Призраки прошлого вновь и вновь сковывали ее своими незримыми цепями. Сдавливали, выбивали воздух из груди, ломали ребра.
Меж тем в глубине души Василиса затаила глубокую, немного детскую обиду за безразличное к ней отношение. Не остановил. Не пошел следом. Не попытался поговорить и выяснить причину, чтобы развеять ее страхи. Василиса горько и беззвучно смеялась над собственными мыслями. Напоминала себе, что в этой истории она – отрицательная героиня. Прочитав личный дневник Святослава, она прекрасно осознавала, что ее ожидания не имели никакого смысла. Но это знание не помогло ей обрести немного смелости и уверенности в себе.
Ожидания? Запоздалая мысль расколола сознание незримым копьем. В какой момент Василиса стала ждать от Горского каких-то шагов в свою сторону? Что изменилось? Нет, не так.
– А когда твоего соседа выписывают? – поинтересовалась Василиса, решив непринужденным разговором отвлечься от странных мыслей. – Его больничный как-то затянулся.
– Не знаю, – Вишневский неопределенно повел плечом. – Без него даже лучше. Спать одному в комнате просто блаженство. Раньше такой шанс выпадал довольно редко.
– Да? – Василиса искренне удивилась. – Ты же вроде из богатеньких. Думала, в хоромах живешь.
Богдан тихо усмехнулся и окинул взглядом настенные часы:
– О… Мы опаздываем на завтрак. Ты идешь?
– Конечно, – Василиса натянуто улыбнулась. – Только у меня пуговица закатилась. – Она виновато посмотрела на друга и показала рукав.
– Может, помочь?
– Не волнуйся. Я справлюсь. Ничего, если я тебя догоню?
– Без проблем, – Вишневский кивнул и передал Василисе ключ от своей комнаты. – Запри за собой. Брать тут, конечно, нечего. Но все же.
Богдан тепло улыбнулся и весело подмигнул. Более он задерживаться не стал. Поправил полы пиджака и торопливо покинул комнату, оставив Василису одну. Та лишь устало вздохнула и опустилась на колени. Заглянула под кровать в поисках пуговицы, которую оторвала от манжеты несколькими мгновениями ранее. Василиса была рассеянна и невнимательна. Пальцы мелко тряслись от недосыпа. Все валилось из рук.
Вдруг что-то сверкнуло под кроватью Богдана, привлекая внимание Колычевой. Она чуть нахмурилась, опустилась ниже, практически легла на теплые половицы. Просунула руку и нащупала какой-то прохладный металлический предмет с тупыми зазубринами.
Василиса сжала находку в ладони и, тихо сопя, выскользнула из-под кровати. Села на пол, прислонилась спиной к кровати и вытянула ноги. Шумно сдула со лба выбившуюся светлую прядь. Раскрыла ладонь, и внутри похолодело. Это был ключ. Точно такой же, как и у других студентов, от комнаты в общежитии. На нем было выгравировано: «508».
Морозов устало развалился на диване в кондитерском клубе, давился горьким кофе, чтобы хоть как-то прийти в себя после бессонной рабочей ночи, и морально готовился к очередному допросу по делу Василевской.
– В пятницу вечером сообщение о преступлении зарегистрировали. – Хомутов подключил принтер к ноутбуку и рассеянно почесал взъерошенный затылок. – Вам расписали?
– М? – Морозов перевел взгляд на Алексея, оторвавшись от записей в своем ежедневнике. – Расчлененный труп пятилетнего ребенка, который нашли в чемодане? – следователь заметил кислое выражение лица Хомутова и тихо хмыкнул: – Да, все выходные с ним провозился. Руководство Управления теперь даже продохнуть не даст – убийцу малолетнего нужно искать в темпе вальса.
– А дело Василевской? – Хомутов припал губами к чашке, сделал небольшой глоток и сморщился. – Горько-то как.
– Будет сложно. – Следователь захлопнул ежедневник. – Сегодня с большим трудом вырвался сюда на несколько часов. После обеда нужно быть в отделе. – Он задумчиво постучал тупой стороной ручки по кончику своего носа. – Дело Василевской «свежее» и мало кого волнует. О нем вспомнят ближе к истечению процессуальных сроков.
– Успеете?
– Хороший вопрос, – Морозов тихо рассмеялся. – Мне в любой момент может какое-нибудь новое дело на голову свалиться. Вот как с пятничным убийством. Я даже немного рад, что родители Василевской не используют свои ресурсы, чтобы ускорить ход расследования.
– Это странно, правда?
