Аверина спорить не стала и неторопливой походкой двинулась к выходу из мастерской. Однако не удержалась, когда сравнялась с Василевской – указательным пальцем поправила ее очки, сползшие с тонкой переносицы, широко улыбнулась и игриво подмигнула. Соня лишь резко дернулась и шумно фыркнула. Игорю было хорошо известно – она не любила, когда к ней притрагивались без разрешения. Ольга тихо рассмеялась и скрылась за дверью. Мерный стук удаляющихся шагов становился тише – пока вовсе не смолк.
– Игуся? – брезгливо спросила Василевская, когда убедилась, что Аверина ушла. – Серьезно? Ты же не любишь подобное обращение.
Игорь промолчал. Он внимательно наблюдал за Соней исподлобья, крепче сжал пальцами край стола, словно пытался усмирить себя и нарастающее внутри него раздражение. Попытки Игоря прекратить любые поползновения Василевской были тщетны: она настойчиво пыталась вернуть столь болезненные и нездоровые отношения – последствия ее, по всей видимости, мало волновали.
– Зачем пришла? – сдержанно поинтересовался Игорь и постарался придать голосу больше безразличия.
– Ты мог бы найти кого-то получше Авериной, – не унималась Василевская, откровенно игнорируя вопрос старосты. – Каждый раз одно и то же.
Соня легкой поступью подошла к Игорю. Встала напротив его, меж разведенных ног, теснее прижалась и накрыла холодными ладонями крепкие бедра. От такой откровенной близости, ощущения горячего дыхания на своей коже Игорь отвернул голову в сторону и прикрыл глаза, стискивая челюсти.
– Зачем пришла? – тихо и сдержанно повторил Игорь, но веки так и не разомкнул.
– Ты не ответил на вопрос, – усмехнулась Василевская и скользнула ладонями выше. – Почему Аверина?
– Любая лучше тебя. – Он осторожно обхватил тонкие запястья и надавил на них, отстраняя от себя Василевскую вопреки слабому сопротивлению. – Послушай…
– Это ты послушай, – перебила она и сжала пальцы в кулаки до белизны. – Я понимаю, что ты боишься. Но это не значит, что у нас с тобой все будет, как ты себе это нафантазировал. Ты же меня знаешь… Я никогда не поступлю с тобой плохо. Никогда не предам, слышишь?
– Заткнись.
– Не стоит бояться или избегать меня, – Василевская накрыла ладонями его лицо, заставляя взглянуть на себя. – Ты не даешь мне и шанса… Игорь, это нечестно.
– Сонь, – впервые за долгое время Игорь обратился к ней с былой нежностью. Он искренне не знал, как донести до Василевской свою позицию. Как объяснить, что причина вовсе не в ней. Как объяснить, что он не хочет и не может даже пытаться построить серьезные отношения. Причина в нем самом, и только в нем. В том, что он так и не смог испытать те чувства, которых от него ожидали. Напротив, плоды усилий Василевской давно сгнили, как, впрочем, и все, что их связывало. – Прошу тебя, не культивируй во мне чувство ненависти к тебе. Я не хочу запомнить тебя такой.
Василевская смотрела на него пристально и испытующе. Глаза лихорадочно шарили по лицу, словно пытались найти какой-то скрытый, но такой необходимый ответ. Игорь мог лишь догадываться о том,
Руки Василевской медленно опустились. Она с трудом отвела свой взгляд, поскольку теряла самообладание под взором родных глаз, и склонила голову к плечу, тихо усмехнувшись. Завела руки за шею – пыталась расстегнуть замок дорогой ей вещи, но поддался он не с первого раза. Пальцы дрожали от волнения.
– Возьми, – она развернула ладонь Игоря и вложила в нее медальон. – На память обо мне.
[Конец воспоминаний]
– Значит, – осторожно начал Морозов, – медальон Василевская отдала вам сама?
– Да. – Игорь непроизвольно накрыл ладонью место чуть ниже ключиц, где за рубашкой притаилась совиная голова. – Не мог же я его выбросить. Хотя, честно признаться, очень хотел.
– Как долго это продолжалось? – заметив вопросительный и напряженный взгляд, Морозов уточнил: – Ваши отношения.
– Как я уже и сказал, – усмехнулся Игорь. – Все началось на первом году обучения Василевской. В начале октября. А прекратилось уже в сентябре этого года.
– Достаточно долго, – усмехнулся следователь, но отметил про себя, что показания Дубовицкого в этой части согласовывались с показаниями Буниной. Все сходилось. Свидетель не врал, и это не могло не радовать. – Вы встречались в период летних каникул?
– Нет, – Игорь покачал головой. – Моя семья предпочитает не проводить лето в России. Впрочем, именно это и позволило мне осознать, что все происходящее между мной и Василевской – блажь. Расстояние позволило мне взглянуть на ситуацию иначе, трезвым взглядом. В первый же день, когда увидел Соню в кампусе, я сказал ей об этом. Но, как вы уже поняли, она была не согласна с моим решением. Все усложнило то, что наш декан поручила ей квалификационный проект и назначила меня наставником. Нам пришлось видеться чаще вопреки моим желаниям.
– Хорошо. – Следователь открыл ежедневник и сделал несколько пометок в нем. – Кто-нибудь может подтвердить ваши показания?
– Подозреваю, что нет.
