Игорь хотел сбежать. Ему было невыносимо вспоминать, а еще сложнее – говорить об этом с излишними подробностями. То, что было между ним и Василевской, не поддавалось никакой здравой логике.
Он не понимал, почему позволял Василевской быть ближе. Не мог противиться ни своим желаниям, ни чувствам. Однако каждый раз после очередной близости с ней возвращался в комнату, принимал душ и рьяно растирал кожу до зудящей боли. Словно это могло что-то изменить. Аннулировать. Стереть с его тела и удалить из мыслей.
– Василевская была настойчива, – уклончиво ответил Игорь и быстро провел языком по губам. – Она не сдавалась, не хотела заканчивать все вот так. Обзавелась на факультете плохой репутацией: дерзила и хамила студентам, преподавателям. Часто провоцировала одногруппников на конфликт. Особенно в моем присутствии. Знаете, старосты должны реагировать на конфликтные ситуации… Когда она была слишком навязчива и переходила черту, я… – Игорь прерывисто вздохнул, потер пальцами переносицу. – Я часто бываю несдержан, и в этом моя главная ошибка. Соня никогда не злилась на меня. Каждый раз смотрела с неким восхищением и обожанием, с щенячьей преданностью в глазах. Никто и никогда не смотрел на меня так…
– Так значит, – осторожно начал следователь, – у вас все же возникли к ней ответные чувства?
– Вовсе нет, – усмехнулся Игорь. – Нет, – повторил он чуть тише. – Сам не понимаю,
– Как я понимаю, расставание не прошло гладко? – догадался следователь.
– Верно, – Игорь согласно кивнул. – Она периодически приходила ко мне, искала встречи, хотела поговорить. Но все ее попытки заканчивались ничем. Я не собирался уступать. Был уверен в своем выборе и безоговорочно тверд в принятом решении. Наш последний разговор состоялся накануне ее смерти: пятнадцатого февраля.
Мягкие губы дорожкой влажных поцелуев поднимались вверх по точеной шее и задержались в особенно чувствительном месте: под мочкой уха. Полные женские губы растянулись в счастливой улыбке, а небольшой курносый нос слегка сморщился. Запах ее кожи был сладким и возбуждающим.
– Игусь!.. – Аверина тихо рассмеялась. – Щекотно же.
– Опять? – Игорь немного отстранился и присел на край стола. Он опустил горячую ладонь на узкую талию и привлек Ольгу к себе, разместив ее аккурат между своих разведенных бедер. – Что за глупое прозвище, Оль? Мы же договаривались.
– Не ворчи, – шепнула она, опаляя горячим дыханием его губы.
Узкие ладони накрыли его скулы, скользнули в стороны по короткому ежику бритых волос на висках и задержались на затылке. Когтистые пальцы сомкнулись в замок, и Ольга прижалась своим лбом к его, холодному, покрытому редкой испариной. Она медленно прикрыла веки, глубоко вдохнула через нос и на выдохе открыла глаза, утонув в холодной пучине лазурных глаз.
– У нас же все серьезно, правда? – голос, тихий и трепетный, был наполнен неподдельной надеждой.
– Я…
Но не успел Игорь договорить, как их уединение нарушил тихий циничный смех:
– У него всегда все серьезно. Правда, Игорь? – Василевская стояла у входа в мастерскую, расслабленно прислонившись к дверному косяку плечом и погрузив руки в карманы брюк.
– О, Василек, – Ольга широко улыбнулась и немного отстранилась от Игоря. – Какими судьбами?
– И тебе привет, Аверина, – сухо отозвалась Василевская, но смотрела лишь на Игоря, осуждающе и испытующе.
– Снова она фамильничает, – раздраженно прошептала Ольга и так по-детски насупилась.
Игорь коротко усмехнулся и щелкнул ее по кончику носа, словно просил не расстраиваться по мелочам. Ему искренне нравилась Аверина. Она была в меру эмоциональной, достаточно прямолинейной, открытой и настоящей. У нее была приятная улыбка и притягательные глубокие ямочки на щеках. Главное – он к ней ничего не чувствовал. Игорь не искал серьезных отношений вопреки желаниям Ольги. Да, она была ревнива, но безоговорочно принимала правила игры. Игорь не умел быть верным и искренним, и Аверина это хорошо знала, но все равно оставалась рядом. С ней он чувствовал себя прежним. Настоящим. Словно глоток свежего воздуха.
– Ты иди. Я скоро приду. – Игорь ненавязчиво хлопнул Ольгу по упругой ягодице.
