– Да брось! – Илья широко улыбнулся и подошел ближе. – Осип Ларионыч, как обычно, с бодуна будет. Сдались ему ты и практические занятия.
Меркулов тихо вздохнул, выпрямился и встряхнул начатую пачку сигарет. Подушечками пальцев ударил по дну, выбивая пару штук из общей массы, выудил одну из них губами. Стиснул зубами фильтр и пошарил ладонями по карманам брюк в поисках зажигалки. Но безуспешно. Он бросил взгляд на расплывшегося Карпова и без лишних слов подался вперед, чтобы прикурить от его сигареты.
– А где Андрюха? – спросил Меркулов после глубокой затяжки, выпуская сизый дым изо рта.
– Пошел за подарочком, – лукаво улыбнулся Илья. – Тебе понравится.
– Опять что-то непроверенное? – Меркулов опустился на предплечья, навалился на подоконник и стряхнул пепел с кончика сигареты. – Ничему вас жизнь не учит. В прошлые летние каникулы еле откачали тебя. Хорошо, что это произошло за пределами кампуса.
Илья звонко рассмеялся, запрокинув голову. Тлеющий окурок кошачьим прыжком минул перила и устремился вниз после щелчка тонких пальцев. Отсмеявшись, Карпов ухватился за ограждение, чуть подался вперед и шумно сплюнул тягучую слюну, пропитанную смолами и никотином. Провел тыльной стороной ладони по влажным губам и вновь повернулся к Меркулову.
– Ты говоришь, как та заучка из сериала про волшебников. – Илья склонился и подхватил ящик. Раздался звонкий звук стекла. – Лучше умереть, чем быть отчисленным?
– Гермиона. Придурок, – беззлобно исправил его Меркулов и слегка усмехнулся.
– Пф! – Илья раздраженно фыркнул и взгромоздил ящик на подоконник. – Это Андрюха – фанат, а я лишь его подневольный.
Не успел Меркулов бросить язвительную шутку, как дверь в комнату осторожно отворилась – и на пороге показался Коваленский. Староста окинул внимательным взглядом комнату и остановился на ящике с алкоголем. Он нахмурился и торопливо подошел ближе.
– Меркулов! – Даниил зашипел как-то по-змеиному и поправил очки на переносице. – Ты не говорил, что вы собрались бухать здесь всю ночь. Завтра занятия!
– Остынь, Дуся, – с издевкой произнес Илья, перекидывая ногу через окно, чтобы забраться в комнату. – Мы разберемся без тебя. Если, конечно, не хочешь присоединиться к нашей оргии. – Карпов игриво подмигнул, а Меркулов поддержал друга звонким смехом.
– Оргии?! – Даниил задохнулся от возмущения. – Девушки тоже придут? Мы же договаривались, что общие сборы только в выходные дни. Ты же…
– Да-да, я знаю, – перебил старосту Меркулов. – Успокойся, Дусь, девочек не будет.
– Как это не будет девочек? – в проеме окна показалась темная макушка Андрея Карпова, забравшегося через пожарную лестницу.
Меркулов вздрогнул от неожиданности и машинально отвесил Андрею подзатыльник, стискивая зубами фильтр. Тот лишь болезненно зашипел, потер ладонью ушибленный участок головы, а затем глупо и по-детски высунул язык, чтобы подразнить Меркулова. Близнецов Карповых, несмотря на невероятное сходство, отличить друг от друга было просто. У каждого на шее, чуть выше уровня ворота рубашки, были выбиты татуировки: у Ильи белый дракон, а у Андрея – черный. Драконы были их единственным очевидным различием. Впрочем, при довольно тесном общении с братьями их можно было найти куда больше.
– Меркулов, – Коваленский посмотрел на Евгения почти умоляюще, – я прошу тебя… Мне не нужны проблемы.
– Понял-понял. – Меркулов примирительно поднял руки. – Мы будем хорошими мальчиками. Да, ребят?
Близнецы хором выкрикнули:
– Какой же он нудный, – раздраженно протянул Андрей и перекинул ногу через окно, когда замок в двери щелкнул.
– Это да, – согласился Меркулов и присел на край подоконника. – Но без него нам негде пить, курить травку и трахать девочек.
– Было бы круто, если бы Жэка следил за общагой. – Илья опустился на полусогнутых ногах возле ящика, выбирая алкоголь. – Тогда мы могли бы позволить себе даже больше, чем сейчас.
– Чтобы следить за общагой, нужно быть старостой факультета, – заметил Меркулов. – Это слишком хлопотно для меня. Да и тягаться с нашим старостой себе дороже.
Изначально Коваленский предоставлял доступ к комнате студентам с целью удовлетворения более низменных желаний – секса. Уединяться в личных комнатах, с учетом наличия любопытных и не всегда понимающих соседей, было невозможно. Староста сохранял полную конфиденциальность, поэтому парни ему безоговорочно доверяли. Но многое изменилось с тех пор, как проснулось любопытство Меркулова и его друзей – они все чаще переходили все мыслимые и немыслимые границы. Коваленский не мог им противиться по определенным и совершенно очевидным причинам.
