– Не потеряй его, теперь он с тобой! Пробуй молиться о прощении грехов болящих душ, которые будут тебе посылаться, ради явления славы Господней. Только о них, о близких или о себе не пытайся!
Проснулась в слезах: «И за что мне это, ведь грешная старуха?!»
Одна за другой пролетали недели, Валя не могла нарадоваться юной гостье, по утрам девочка помогала готовить завтрак, днем читала вслух книги, а вечером они смотрели на небо и мечтали. Валентина рассказывала ей о своем детстве, сыне и муже. За прошедшее время Валя стала любимой бабушкой, а Маша внучкой.
В один из этих счастливых дней Валя готовила завтрак, а Маша на удивление долго спала.
В дверь постучались, на пороге показался участковый.
– Василич приветствую, заходи, рада тебе! Что скажешь дорогой?
– Все хорошо Валюш, позвонил я вчера родственнице твоей Машутки. Удивительно мне всегда с такими гражданками беседовать.
Говорит:
«Если жилье за мной оставите, добровольный отказ напишу. Достала Машка, особливо по ночам», – я в детали не стал вникать, но дама странная. Ты, Валентина уже не молода, можешь не пройти по опекунству, но скажу сразу, у меня старый друг есть в ведомстве, решали с ним такой же вопрос. Не волнуйся, побегаешь за бумажками и Бог даст получится.
– Ну Василич, благодарствую! Буду молиться о тебе. Побегаю, главное – помочь ей.
Провела до калитки участкового, повернулась и ахнула, прямо за ней стояла Маша босиком, в ночной рубашке.
– Я испугалась! Вас нет, тетя Валя, вы так не бросайте меня, я одна боюсь спать! Я, я, я никогда не остаюсь ночью! – губы у Машки дрожали, вот-вот разрыдается.
– Машенька, я только вышла во двор, проводить Василича, тетка твоя согласна на все, странная она видать, женщина.
– Пожалуйста, не бросайте, Маша прижалась к Вале, подрагивая от страха.
– Да что же это с тобой, пойдем в дом, милая.
Пили горячий чай с малиной, девочка успокоилась:
– Это началось около четырех лет назад. Мне приснился кошмар. Тогда… я… не все рассказала про родителей. Я… тоже была с ними в машине, ну, когда все случилось.
– Не волнуйся хорошая, если тебе трудно не нужно вспоминать, – погладила по спине Машу.
– Нет, сейчас уже лучше. Родители так долго ждали отпуск, папа очень устал от работы. Мы ехали по горной дороге, я позвала его, хотела, чтобы он посмотрел на лисицу, что стояла под деревом. Он обернулся, и не уследил за крутым спуском дороги, и мы съехали прямо в обрыв.
Слезы текли, Маша вытерла щеки платком, глотнула чаю и продолжила:
– Очнулась в машине между двух острых веток. Сиденья в крови, стекла рассыпались, я тогда узнала, что такое острая боль и паника. Пришла в себя и поняла, что сломала обе ноги, да вот посмотрите, – показала шрамы ниже коленей.
– Я кричала пока не охрипла. Нас заметили уже в темноте и вытащили, мама… умерла прямо там, в овраге, а папа, совсем немного не доехал до больницы, – девочка вздохнула и затихла на мгновение.
– После того как мне сняли гипс, ноги срослись. Но я стала видеть по ночам кошмары, чувствовать родителей во сне, и наяву. Винить себя. Если бы не та лисица, разве я позвала бы… – Маша подняла голову, и смахнула запястьями слезы.
– Но это еще не все. Однажды я очнулась от очередного кошмара… прямо у тетиной кровати. В комнате темнота, она спит, а я стою и не понимаю, как я попала туда. Утром рассказала ей, мы записались к врачу, меня обследовали, пила таблетки, ничего, не помогло. Может быть, поэтому тетя так невзлюбила меня. Я боюсь! Приступ иногда повторяется, боюсь спать, боюсь ночи, особенно когда в комнате одна.
– Как же тебе тяжело! – прижала к груди Машу, – постарайся принять мысль, вины твоей нет в смерти родителей, мы не знаем когда, и кого Господь призывает! Да, вот, например, люди, лишенные ума, они ведь совсем не понимают, что творят, а Господь иногда делает их жизнь образцом душевной чистоты, не подвергаются они страстям, а значит и грешить не могут. Скорбящий по плоти перестает грешить, значит и у тебя появилась эта болезнь, может быть попустительно, провидя твое будущее, кто знает, что бы с тобой произошло, если бы не болела. Иногда это бывает ради борьбы с болезнью, чтобы стать победителем! Но, лечить, конечно же нужно, обязательно съездим с тобой, у меня есть врач, старый коллега, расскажет, что и как принимать.
– Изо всех сил стараюсь, но не могу, считаю себя виноватой, может мне в церковь с тобой пойти, бабуль?
– Помолиться хорошо, только чувство вины и покаяние – это разное, когда винишь себя, значит осуждаешь, терзаешь себя за то, что переступила порог дозволенного, и за этой границей мучит совесть. А покаяние – это изменение себя, отвращение от греха, а ведь ты не совершала греха, чтобы каяться в нем. Спроси себя Машенька, сознательно хотела ты чтобы беда произошла? Если винишь себя в том, что ты плохая, за лисичку, за аварию, старайся прекращать помысел сразу же, так ведь можно дойти до уныния, а там и бесы рядом, а из их лап ой как сложно выбираться.
– Спасибо, от беседы мне легче, постараюсь бабуль.
