– Машенька, если ты подождешь, после службы мы вместе решим твою беду, только не уходи пожалуйста, хорошо? – открывала молоко Валя.
– Угу, буду здесь сидеть, – уплетала булку Маша.
Валентина перекрестилась и вошла в храм, вечерняя служба уже началась.
Молитвы немногочисленных прихожан возносились вверх, у иконы Богородицы просила девушка, вымаливала жениха, у кануна печалилась об усопшей сестре женщина в черном платке, на скамейке размышляя о долгой жизни перебирала затертые четки старушка, ближе к иконостасу переминался с ноги на ногу белобрысый парень.
Мысли, благодарения и просьбы витали как облака, Валя всей душой ощущала муку бездетности женщины в длинном платье у окна, чувствовала всем сердцем благодарность за излечение болезни ног от высокого мужчины под клиросом.
Взяла свечку и подошла к девушке, шепотом произнесла:
– Не могла бы ты дочка свечу поставить святителю Николаю? Вон там образ, спаси тебя Господь!
Девушка направилась к иконе с правой стороны иконостаса, непослушная свеча отказывалась вставляться и выпадала. После третьей неудачной попытки, белобрысый парень, что стоял рядом обратился к девушке:
– Давайте я вам помогу, что-то она не хочет у вас никак ровно стоять!
Надавил сильнее, и свечка сломалась пополам:
– Ой, прошу прощения, сейчас другую куплю!
Девушка улыбнулась и вернулась на прежнее место. Через минуту, проходя мимо, белобрысый демонстрировал новую свечку, жестикулируя и улыбаясь, мол, сейчас все будет хорошо.
Валя прикрыла глаза и молилась:
– Помоги им Господи, сохрани и направь!
Над женщиной в черном платке кружила горечь утраты и ворох мыслей о бесцельности жизни, стояла она опустошенная с заплаканными глазами, не слышала чтеца, не замечала ничего вокруг.
Совсем рядом с ней застыла поникшая душа молодой женщины.
– Кто ты, раба Господня? – мысленно обратилась Валя к ней.
Душа встрепенулась, не ожидая, что ее заметят:
– Я сестра той, кто сейчас плачет обо мне, а чья раба, не знаю.
– Ты спаслась?
– Нет, я не с Господом, но и не в самом плохом месте.
– Как же так случилось? – огорчилась Валя
– Большую часть жизни думала, что искала Бога, а к сожалению, молилась себе, своим страстям, поклонялась прихотям! Блаженная, раз ты видишь меня, помолись, если можешь, заклинаю!
Валя начала молиться о милости, о той, что упрашивают у правителя за осужденного, который сам никогда в жизни не обращался к добру.
– Господи, она не искала Тебя, осуждена и не может изменить свою волю, но ты Господи проповедовал в аду, ты обратил и вывел беззаконников времен Великого Потопа, обрати и эту душу, если хочешь!
Валя полностью сомкнула веки и принялась горячо молиться пока не почувствовала толчок:
– А ну, давай топай с моего места! Растопырилась, ишь, смотри какая!
Открыла глаза, в бок толкала старушка.
– Чего пялишься, я здесь стою всегда, а ты шагай, шагай!
Отошла в сторону, не понимая, что происходит. Этой старушки она раньше не встречала в храме.
Душа все еще грустила, ожидая на своем месте, а люди появились новые, вся церковь заполнилась совершенно неизвестными Вале прихожанами.
Свет в окнах потускнел, возникло странное, необычное чувство, будто что-то мешает ей не только молиться, но и даже и думать о Христе.
«Гул?! Почему стоит такой гул и шепот, разве служба закончилась?» – рассматривала людей Валя.
Что случилось с иконами? Лики пропали! А где кресты? Ни одного! – шептала в ужасе.
Каждый что-то обсуждал со стоящими рядом.
– Вы, наверное, не знаете, у нас сменился архиерей, слышали? Говорят, он с католиками обедает и в алтаре ладонью крестится! – шептала женщина в черной одежде.
– Да что вы? Ай-ай-ай, экуменисты уже в алтаре? Скоро антихрист воссядет! – шептала соседка покачиваясь вперед-назад.
– Кто знает почему служба не начинается? Это очередь на исповедь? Передайте свечку! Да нет же! Что вы мужчина делаете? Кто свечу левой рукой берет! Эх, сама лучше! Пришли, не знают куда и зачем! Дома сидите, больше толку будет! – проталкивалась вперед широкая баба, сумками задевая ноги стоящих.
– Куда прешь? Молиться пришла или на базар?! – перебирал четку за четкой мужик, пытаясь изображать благоговейность.
– Дамочка, вы куда? Это очередь на исповедь, я вас не помню! – уставилась женщина в шляпке на бабу с сумками.
– Куда, куда! Свечу хочу поставить, правила знать надо, умники, а ну, разойдись! – расталкивая очередь, ломилась к подсвечнику баба.
– Надо же, хамло какое, а еще в церковь пришла, вы как умирать собираетесь с таким отношением к другим? А еще православная! – крикнул мужчина с бусами на шее.
– Как все будем умирать! Ты с бусами, умный больно, стой да помалкивай, когда старшие учат! Я двадцать лет сюда хожу, если надо свечку поставлю, когда захочу!
– Не бусы, во-первых, а четки. Во-вторых, Григорий Палама пишет, что Адаму говорилось, он смертию умрет, когда вкусит плода, а он жил еще девятьсот тридцать лет после этого! Потому смертью вы умрете не как все, а когда удалитесь, сами знаете от Кого?! – ответил мужчина с бусами.
