– Хватит, хватит, причинять себе боль, – по спине прошлась чужая ладонь, легонько поглаживая, неуверенно даже, совершенно не сочетаясь с грозным тоном. – Ты знаешь, что мысли отравляют хуже яда? Поэтому каждый новый день нужно начинать с добрых слов, с похвалы. Ведь пусть хоть весь мир дарит тебе любовь, пусть каждый восхищается – ничего из этого неважно, пока сама не поймёшь и не изменишься. Исцелишь своё сердце, а не переломаешь, лишь бы соответствовать глупым стандартам. Чему вас вообще учат на этих созидательных занятиях? Никто другой кроме тебя самой не сможет помочь полюбить себя и показать красоту мира. Любовь к себе – это тяжёлый труд, каждодневный, утомительный, но правильный и нужный. Так хватит же!..
– Не твои ли слова, что даже здесь, в академии, где должны бы учить любви и терпимости – тоже ранят и калечат? Такова жизнь, и нам в первую очередь надо научиться защищаться. А как выстроить крепкую стену и брать оружие, если главный враг – ты сам? – над самым ухом раздались слова Аделины.
От поддержки всегда становилось хуже. Проще оставить рану в покое и не забивать голову, чем вспоминать и натирать мазями, которые лечат, но делают ещё больнее. И всё-таки… Всё-таки хотелось верить – ты не одна, всё будет хорошо.
– Я понимаю всё это, – в конце концов смогла выдавить из себя. – Но что могу сделать?
– А я знаю что! – излишне воодушевлённо Десма хлопнула в ладоши. – Мы сделаем тебя наипрекраснейшей девушкой на зимнем балу! Такой, что все парни свернут головы и будут жалеть, что не пригласили раньше. Такой, что заполучит титул не то что принцессы, а Королевы! Чтобы даже ты сама взглянула в отражение и влюбилась, увидела, наконец, какой на самом деле являешься! Такой какой все мы видим тебя!
Чем ближе подбирался день бала и зимнего равноденствия, тем отчаяние становились некоторые ученики. Академия полнилась историями о безумцах, что пели серенады под окнами общежитий, запускали «фейерверки» с очевидным: «Ты пойдёшь со мной на бал?» и даже срывали уроки, вставая на одно колено и делая «предложения». Как будто вдруг наступила весна – всеми завладела любовная лихорадка. Даже учителя попали под удар: им то и дело приходилось выбрасывать розовые конверты с признаниями. Конечно, смельчаков вместо ответов ждало наказание.
И вот когда пресловутое двадцать второе декабря наступило, предвкушение и нервозность окутали всю округу. Часы пробили восемь.
– Так, смотри вверх.
Оставалась всего пара завершающих штрихов. Аделина вызвалась помочь с макияжем. Элина побаивалась даже ненароком смотреться в зеркало – вдруг свалится в обморок.
Десма крутилась рядом, любуясь белым шлейфом платья. Её маска – аккуратный лебединый клюв – небрежно лежала на кровати. Аделина расстаралась и для Десмы: белая подводка расходилась узором подобно перьям, тени и румяна почти не оставили следа, уступая идее естественности. Мастерица на все руки! Поэтому сегодня, начиная с пяти часов вечера, в дверь постоянно кто-то стучался и молил о помощи. Но не каждый удосуживался вниманием местного божества – только те, кто этого заслуживал.
Повертев её лицо то вправо, то влево, Аделина, наконец, удовлетворённо заключила, протягивая круглое зеркальце:
– Готово!
Десма тут же обернулась, и по одной её реакции можно было сделать выводы.
– И чего ради мы тут стараемся? Ты нас всех затмишь! Мальчики точно уронят челюсти. Ну Деля, ну руки золотые! Бросала бы грезить о Канцелярии и переходила к Материалистам – центры красоты всегда в спросе!
Аделина на это лишь закатила глаза и отмахнулась. Элина же всё никак не решалась заглянуть. Сама не знала, чего боялась – того, что слишком хорошо или слишком плохо?
– Давай, давай, смотрись и оценивай. Или сомневаешься во мне?
Деваться некуда, и словно совершая подвиг, встретилась глазами с отражением.
Вау.
Она точно зеркалом не ошиблась? Кто это по ту сторону?
Аделина расстаралась, даже слишком, иначе как назвать то, что ей как будто удалось вылепить новое лицо? Макияж и правда творил чудеса. Акцентом были «кошачьи глаза»: тёмные тени и подводка приподняли уголки, подарив взгляду хищность. Даже появился намёк на скулы. Куда же подевался наивный оленёнок?
Ей нравилось. И не нравилось. Одновременно. Зачем же опять пряталась в чужом облике?
– Ты и правда волшебница, – выдавила Элина.
– И на том спасибо. Теперь пошлите. А то ещё в дверях полчаса простоим, весёлое будет начало.
Бал действительно обещало посетить множество людей, особенно после известий о намерениях имперской семьи. Не только ученики и их родители, но и гости: все значимые лица трёх орденов. Севир даже выдвинул на обсуждение вопрос, хватит ли Зимнего дворца, но директриса в свою очередь заверила – волноваться не о чем.
