На улице ожидаемо образовался затор. Десятки учеников в масках зверей и птиц дрожали от предвкушения. Когда Элина наконец пробралась внутрь зуб на зуб не попадал. Красота требовала жертв, и первым стало тепло. Сбросив накидку, она осталась в одном платье. Таком, как хотела Десма: болезненно открытом. Пышная юбка доходила до пола, блестящая сеточка мерцала золотым, а голые руки и плечи то и дело покрывались мурашками. С каждой новой минутой желание переодеться становилось сильнее. Элина ощущала себя самозванкой, лишь выдающей за изящную леди. Фальшивкой. А маска рыси, якобы её ипостаси, и того усугубляла – как из травоядной сделали хищника?
– О, вон мои лисы! Что ж, удачи вам, повеселитесь. Не прощаюсь, конечно, но кто знает, – и Аделина быстро ускользнула к близнецам, потерявшись за чужими спинами.
Десма тоже стала искать знакомое лицо, с её ростом и каблуками это не было проблемой – второй лебедь нашёлся в считанные секунды. Тем не менее, подходить она не спешила, смотря на Элину с сомнением.
– Иди уже. Вы и так сделали столько, что и во век не расплатиться. Теперь твой черёд веселиться.
– Уверена?
Пришлось легонько подтолкнуть её, прежде чем Сашка Уваров дождался свою пару.
Сама Элина поспешила к стене. Всё плотнее сгущающаяся толпа давила, не давала вздохнуть и двигаться. Как собралась танцевать, если уже не могла этого вытерпеть? А будет ли вообще? Она всё вглядывалась в маски, лица, наряды, но никого похожего на Севериана не находила. И чем ближе становился назначенный час, тем сильнее в мыслях сквозило: «А что, если всё было одной несмешной шуткой? Снова?»
– А тебя и не узнать. Поработали на славу, хотя мне совсем не нравится.
Элина вздрогнула, когда прямо над ухом раздался ехидный голосок. Из-под маски енота на неё смотрели два прищуренных глаза.
– Опять не пойму, то ли ты комплимент пытаешься сказать, то ли оскорбить.
– А зачем выбирать, если могу совместить?
Авелин оценивала с головы до ног, даже не пытаясь скрываться. Элина ответила тем же. Одно дело видеть ту в форме, другое – в вечернем наряде. Женственность никогда не была её чертой: даже школьная юбка на самом деле являлась перешитыми шортами. Правилами не возбранялось. Удивительное открытие – та умела шить. Элина готова поклясться, что и это красное на бретельках платье, пусть простое, но сидевшее на ней как на модели, Авелин тоже создала сама. Все сойдут с ума от зависти. В своей простоте и элегантности она смотрелась намного выгоднее, чем блестящие и воздушные «феечки».
– Зато ты
– Пусть попробуют, – Авелин закатила глаза, доказывая, что праздничный вечер не смягчил пренебрежительного отношение ко всем.
Зато Элина могла похвастаться, что они вновь разговаривали нормально. Без показательного пренебрежения и недовольства. Да только ради этого всё же пришлось согласиться на их безумную авантюру.
– Дима оставил тебя одну?
– Ускакал сразу же, – махнула рукой. – А твой-то где? Столько стараний и ради кого?
Элина неуверенно пожала плечами. Оставалась пара минут, а Севериана нигде не было видно. Этого и боялась. Конечно, последняя надежда, что зал большой, а она маленькая, ещё теплилась внутри, но здравый смысл голосом Яромира подначивал:
– Знаешь, если заявится, устрой ему взбучку, – от Авелин меньше всего ожидаешь получить поддержку. – Научится ценить то, что имеет.
Элине казалось, она уже не могла злиться. Как, если сколько бы ни слышала от Севериана клятв и заверений – «не хотел, верь, общайся как раньше» – недоверчивость было не искоренить. Однако…злости-то и не было. Обида, разочарование – да. Но не злость. Чего вообще могла ожидать? Думала,
И вот раздался громогласный перезвон курантов, на мгновение оглушивший всех. Тогда же открылись двери бального зала. Внутри всё блестело золотом: лепнина на стенах, ножки столиков и стульев, столовые приборы, вазы и люстры. В другой день от потолка отскакивало бы эхо, но сегодня и яблоку негде было упасть. Сотни юношей и девушек сновали туда-сюда по паркету, выискивая лучшие места. Гости же держались обособленно, своими группами, и не спешили заводить знакомств.
На сцену – маленький подиуму в самом конце зала – резво поднялась сама Сильвия Львовна. Не изменяя традициям, она была в красном, но не костюме, а огненном платье. Высокий силуэт словно поглотили языки пламени, а от любого движения разгорались ярче. Вдруг свет в зале потух.
– Опять её никому не переплюнуть…
– Какая красота!
– Выпендривается.
В полутьме платье пылало по-настоящему. Учащиеся не смогли устоять и разразились аплодисментами. Даже за птичьей маской легко разглядеть было проступившее довольство. Вот она – Жар-птица.
