Дело в том, что до этого Моринга тщательно выскребла распаренное тело и лицо Хини, избавила от лишних волосков, расчесала ее длинные русые волосы костяным гребнем и одела на нее тонкий полупрозрачный балахон до земли.
Слуги разложили товары по полкам, Хини торговец поставил в центре палатки, откинул входной полог настежь и торговля началась. Поначалу посетителей было немного. Заходили по одному-двое, но чем дальше шло время, тем количество их увеличивалось.
Ближе к обеду люди шли сплошным потоком и в палатке уже было не протолкнуться. Одновременно здесь могли находиться не больше десятка человек, еще пара топтались в проулке, ожидая своей очереди и когда кто-то покинет палатку.
Шитра с двумя слугами бойко занимались торговлей, продавали пушистые шкуры из родных краев Хини. Шкуры волка, рыси, медведя — суровым мужам и воинам, зайца и белки — пожилым женщинам либо усталым мужчинам-скорнякам, которые хотели дальше изготовить из них одежду. Овечью шерсть брали женщины, чтобы набивать ими подушки и одеяла.
Рассчитывались серебряными кругляшами, которые Шитры споро прятал в кожаный мешочек на поясе. Все глазели на Хини, стоящую в центре с опущенной головой. Оценивали, качали головами, вздыхали, женщины презрительно кривились, оглядывая необычную для этих краев внешность девушки — голубые глаза и светло-русые волосы.
Когда народа стало особенно много, то они ходили вокруг Хини практически обтираясь об нее, очень близко. От многих несло неприятно — резкими запахами похожих на сому или луковую похлебку. Пару раз она особенно заинтересовала хорошо одетых пожилых мужей, они осматривали ее, обходя кругом, заглядывали девушке в глаза.
Один положил руку ей на грудь, но Хини яростно зашипела и отшатнулась. Из-за прилавка раздался грозный окрик Моринги и мужчина отошёл, сокрушенно качая головой.
— За сколько отдашь девушку, Шитра? — спросил он у торговца, почесывая грудь сквозь шелковый халат, перехваченный широким кушаком. Был он низкий, обрюзгший и смуглый, с остатками курчавых волос на голове, с мясистым одутловатым лицом в оспинах, многих зубов недоставало во рту, а потому вопрос вышел невнятным, к тому же мешали разговоры других покупателей.
Но Шитра чутко уловил вопрос о цене и ответил быстро, к тому же он признал спрашивающего, широко и с хитрецой улыбнулся и начал с приветствия.
— Добрый день, почтенный Уотро! — громко выдал торговец, чтобы перекричать гомон. — Рад тебя видеть в добром здравии и благодарю за то, что посетил мою скромную палатку! Как здоровье семьи? Как твоя торговля, почтеннейший?
— Хвала Ахуре, все хорошо! — Уотро воздел ладони до груди ладонями вверх, благодаря небеса. — Семья здорова, как и торговля отменна! Но я вижу тебе достался сей ценный цветок из Арии, как тебе так повезло, почтенный Шитра? Кто из богов одарил тебя такой милостью?
— Мы же давно знаем друг друга, почтенный Уотро! — ответил Шитра, смахнул с прилавка три серебряных монеты, переданные ему суровым плечистым воином в оплату за шкуру большого волка и с признательностью легко поклонился. — Благодарю вас, почтеннейший! Приходите еще!
— Ты ведь знаешь, почтенный Уотро, сколь почитаю я справедливого Варуну, — продолжил торговец, обращаясь к коллеге. — Мое смирение, почитание и дары ему принесли сей бесценный дар! И потому прошу я за нее совсем немного — десять золотых монет.
— Десять! — густые брови Уотро поползли на лоб. — Это же целое состояние, почтенный Шитра! При всем моем уважении к тебе, как к товарищу по гильдии, но такая цена мне кажется сильно завышенной!
— Да, я не спорю, — Уотро обернулся к Хини и снова окинул ее взглядом. — Девушка весьма молода и привлекательна, несомненно родит детей на радость мужчине, но посмотри насколько она худа и изможденна тяжелым трудом, потому и возникают сомнения в здоровье потомства ее.
Шитра нахмурился, а Уотро продолжил как ни в чем не бывало.
— К тому же ее воспитание и дурной уход мне, как торговцу с богатым опытом, сразу бросились в глаза, — Уотро слегка покашлял, снова стрельнуть глазами на девушку и, слегка опершись на прилавок ближе к Шитре, понизил голос. — Несомненно, жила она в бедной семье, в каком-нибудь селении и не приучена ни к чему, кроме готовки и работы в поле. Ни говорить, ни ублажить мужчину она не обучена, да и норов у нее, как у необъезженной кобылы, что я недавно успел заметить. Хорошая милая служанка могла бы выйти из нее, но таких, как ты знаешь, почтенный Шитра, в Зара много.
Уотро выпрямился, заткнул большие пальцы рук за кушак, опоясывающий отменное пузо.
— Потому, почтенный Шитра, — сказал он. — Могу предложить тебе, как давнему товарищу, пять золотых монет.
Теперь уже пришел черед бровям Шитры взлетать ко лбу и он уже было открыл рот чтобы ответить, но тут Уотро опередил его и уточнил.
— Возможно, почтенный Шитра, кто-то менее разборчивый и выкупить твой арийский цветок, потому я обожду твоего решения, — Уотро слегка поклонился. — Желаю хорошего торговли, почтенный коллега!
