С этими словами Уотро покинул палатку, посетители расступились, видя на нем богатый халат и давая ему выйти. Шитра тихонько выругался себе под нос, покачал головой и обратил внимание на следующего покупателя.
Полуденный зной разогнал часть людей. В палатке стало душно, не смотря на открытые пологи. Моринга увела Хини за прилавок, усадила на шкуры и вручила миску с жирной похлебкой из овощей и мяса. Также Шитра присел рядом и пообедал, тяжело дыша и отирая пот со лба. За прилавком остались двое слуг.
Когда миска Хини опустела, Моринга сводила ее по нужде за палатку и затем вернула на прежнее место. Девушка встала в уже привычную позу, склонив голову и сцепив руки перед собой. Глаза ее закрывались, охота было спать. Но из полудремы ее выдернула знакомая речь.
— Как твое имя, девочка? — раздалось над ухом. Она вздрогнула и подняла голову.
— Рохини, — ответила, оглядывая высокого мощного воина с голубыми глазами и седеющими длинными волосами.
— Ты из Арии? Как попала ты сюда? — строго спросил воин.
— Мой дом сожгли у Великих гор, — ответила Хини, радуясь родной речи. — Отца убили воины Мартана, а мать у него в плену, меня же отдал торговцу.
Воин нахмурился и повернулся к Шитре.
— Эй, торговец! — гаркнул он. — Какая цена у этой девочки?
Шитра оробел и помялся немного.
— Десять золотых монет, почтеннейший — ответил негромко.
— Не много ли за такую пигалицу? — удивился воин.
— Она станет лучшей из женщин, почтеннейший!
— Да уж, станет! — сказал воин. — Это только справедливому Варуне ведомо!
— Воистину, вы правы, почтеннейший! — закивал Шитра.
— Услышал я про Арийский цветок! — продолжал пожилой воин. — Пришел подивиться на это чудо! Я — Амша!
— Наслышан, почтенный Амша! — торговец легко кивнул. — Я — Шитра.
— Уступишь цену, Шитра? — спросил воин.
— Ваши заслуги велики, почтенный Амша! — Шитра замялся. — Но и я немало отплатил за девочку! Могу уступить до девяти, но не более того!
— Хорошо, Шитра! — Амша кивнул строго. — Тогда обожди до заката, а я принесу тебе девять золотых.
Затем повернулся к Хини.
— Дождись меня, девочка! — сказал на арийском. — Не обижу! Отправлю в Арию!
— Хорошо, дядя Амша! — ответила Хини и впервые за долгое время улыбнулась, слезы выступили на ее глазах.
Амша вышел, а Моринга увела Хини за прилавок, усадила также на шкуры, встала позади.
И время потекло к закату. Очень медленно и неторопливо. Так же стоял непрекращающийся гомон, разговоры о шкурах и их свойствах, торги, советы от расторопных слуг.
Хини уткнулась в сложенные на коленях руки, прикрыла глаза и спрятала легкую улыбку, чтобы никто не видел ее. Бесконечные разговоры и липкая духота заставляли глаза слипаться, ввергали в состояние полудремы. Хини поверила словам пожилого воина, ведь даже подлый Шитра выказал ему уважение, а значит был он не последний человек в городе.
Да и сам Амша по виду был благороден и честен. Потому то Хини уже представлялась встреча с любимой матушкой и виделись родные буро-зеленые холмы и петляющая холодная речушка.
В один момент на нее даже повеяло прохладным влажным ветерком. И она невольно поежилась и удивилась.
— Моринга, прикрой полог — с залива дует! — раздался над ухом голос Шитры, а затем сразу же голос его дрогнул. — Добрый вечер, почтеннейший Расум-Хадэ! Чем могу помочь?
— Я пришел за Арийским цветком! — прозвучало в ответ грубо и отрывисто.
Шитра замялся на месте, нервно почесывая бедро сквозь шелковый халат.
— Встань и поклонись! — бросил он Хини, мельком обернувшись. Хини покорно встала.
При виде ее раздались вздохи восхищения. Посередине палатки стояли трое. В центре невысокий, худощавый мужчина с длинными черными усами. Был он смугл и одет в черный халат с мерцающими крапинками и черную маленькую феску. За его спиной двое рослых воинов-охранников с ятаганами и кинжалами за поясами, в кожаных панцирных доспехах без рукавов.
— Видите ли, почтеннейший Расум-Хадэ, — Шитра склонился над прилавком, выказывая почтение и покорность, изредка поднимал бегающие глазки на уважаемого гостя. — Дело в том, что я пообещал отдать девочку почтенному Ашме за э...десять золотых.
— Даю дюжину! — резко бросил Расум-Хадэ. В палатке кроме них никого не было, то ли базарный день был окончен, то ли просто опасались входить.
— Все же мое слово, почтеннейший! — еле слышно забормотал Шитра.
— Вздумал перечить мне? — резко крикнул Расум-Хадэ, воины позади него заскрипели кожаными доспехами, разминая мускулистые руки.
— Нет-нет, почтеннейший! — Шитра затрясся. — Вы очень щедры! Очень щедры! Да будут благословенны все ваши деяния!
На прилавок перед ним со шлепком и звоном опустился тяжелый кожаный кошель, переданный одним из охранников.
— Иди! — пискнул Шитра, обернувшись к Хини. Но она стояла.
Тогда один из охранников обогнул прилавок, схватил девушку за руку и потащил за собой. Упираясь, она обернулась у выхода и видела, как побледневший Шитра виновато улыбнулся ей.
***
— Как твое имя? — спросил у Ахани высокий, крепко сложенный арий средних лет. Он стоял в густых ветвях раскидистого папоротника всего в пяти шагах, нацелив лук на юношу.
— Ахани, — ответил тот.
