– Есть! – Топтун подошел к аптеке, раскрыл дверь, шагнул за порог и тут же выскочил обратно. – Пусто!
– Понял! – отозвался человек у лотка. – Отлично!
Последнее слово прозвучало странно. Наружники обычно жутко нервничают и начинают мерзко сквернословить, когда понимают, что клиент исчез.
Этот субъект достал телефон, набрал номер и доложил:
– Клиент оторвался.
В это время дед вышел из троллейбуса, бодренько сбежал вниз по ступенькам и вошел в метро. Через некоторое время он появился на поверхности на станции «Китай-город», уселся на скамейке в сквере, достал носовой платок, вытер лицо и шею. В это прохладное осеннее утро ему почему-то было жарко. Он извлек из-за воротника пиджака наушник на проводке и закрепил его на законном месте.
Спустя минуту-другую на аллее показался еще один старичок, лет на пятнадцать старше того, который сидел на скамейке. Он был в мятом стареньком темно-коричневом костюме, с двумя рядами засаленных орденских планок на впалой груди, клетчатой фланелевой рубашке и при галстуке. Этот дедусь уселся на скамейку метрах в шестидесяти от ранее упомянутого персонажа и принялся оживленно обсуждать что-то сам с собой. Ничего удивительного. С пожилыми людьми такое часто случается.
– Алло, гараж!
– Кончай придуриваться, Стас, – нервно ответил седой мужчина. – Времени у нас в обрез.
– Я тоже очень рад тебя видеть. – Я достал из кармана телефон и принялся давить на кнопки. – Оторвался?
– Спрашиваешь! – заявил мой куратор, самый настоящий полковник Кандауров Ф.С. – Эх, закурить бы.
– А тебе можно? – забеспокоился я. – Сердце, говорят…
– От одной сигареты еще никто не умирал, – резонно ответил Сергеич.
– Кроме той лошади.
– Не отвлекайся, – чуть слышно сказал он и тоже достал телефонную трубку. – Докладывай. – Мой куратор уставился на экран.
– Как скажешь. – Я нажал на кнопку, сообщение ушло. – Значит…
Я уложился, как и ожидал, в семь минут с небольшими копейками, опустив, естественно, все спорное и второстепенное. Потом все это распишу в отчете, если, конечно, доживу.
– Ну и что скажешь? – Я все-таки здорово нервничал, набрал еще одно сообщение и опять отправил.
– Да уж. – Куратор пригорюнился. – Прошу прощения, – обратился он к симпатичным девчушкам лет по шестнадцать, проходящим мимо. – Сигареткой не угостите? – Он прикурил от их же зажигалки, заложил ногу за ногу и откинулся на спинку скамейки. – Ну и командировка у тебя, Стас, выдалась, с ума сойти!
– Не в этом дело, – отмахнулся я. – В управе завелась крыса, ты понимаешь? И не только…
– Успокойся. – Полковник огорченно посмотрел на окурок и метко запустил его в урну. – Прекрати истерику.
– Ты что, мне не веришь? – яростным шепотом выдал я.
– Цыц! – снова прошипел он, попытался разжиться куревом у типа в кожаной куртке, но тот его послал.
– Ты, видно, не понял, – опять заныл я.
– Все я понял. – Он набрал сообщение и отправил его мне. – Чтобы завтра в одиннадцать утра как штык по этому адресу. Ясно?
– Да.
– Вот и славно. – Куратор удалил сообщение. – Встретимся и все как следует обсудим.
– А не поздно будет? – засомневался я. – Время-то уходит.
– Цыц! – Он хлопнул себя по коленке.
Хорошо, что не меня. От такого удара моя нога точно ушла бы в асфальт.
– Выслушай и постарайся понять.
– Ну.
– Положение, врать не буду, хреновое, но не безнадежное.
– Да мне же никто не поверит! – взвился я.
– Я тебе верю, – твердо заявил он. – И еще кое-кто.
– Утешил, отец родной, – пробормотал я себе под нос, но куратор услышал.
– Ладно, сыночка, – сказал он и посмотрел на часы. – Вали-ка ты отсюда.
– Есть! Сергеич, ты, главное…
– Иди, я сказал!
Я встал и побрел в сторону Маросейки, а потому не увидел, как полковник Кандауров, мой куратор и друг, достал из кармана диктофон и принялся слушать запись. Потом он стал кому-то названивать.
– Доброе утро, – каким-то не своим, слишком уж ласковым голоском произнес этот человек. – Узнали?.. Да, мы увиделись и поговорили. Плохо, в любой момент может сорваться, и тогда!.. Есть, подробно доложу при встрече. Когда вы сможете меня принять?.. Отлично, еду.
Длинный звонок, еще один, потом два коротких. Дверь растворилась, на пороге возникла знакомая монументальная фигура.
– Привет! Хвост не привел?
Моя ладонь утонула в его лапище.
– Обижаешь. – Я прошел следом за ним в гостиную и обалдел. – Постой, а это кто? – Я дернулся было, но Сергеич крепко прихватил меня за плечо.
– Погоди, Стас, – пробормотал куратор. – Успокойся. Сейчас все обсудим.
Я не стал его слушать. Не пойму, откуда взялись силы, но я вырвался, отпихнул здоровяка Кандаурова в сторону и прыгнул ко второму дорогому гостю, начальнику моего родного управления генералу Самойленко. Уж больно хорошо он стоял, слегка повернув голову вправо, открыв для удара левый висок.
Я успею врезать ему только один раз. Но и этого вполне хватит, если как следует вложиться. Височная кость не такая уж и прочная, проломлю, должен осилить.
