Сабина со мной про городское волонтёрство тоже не говорила, но взгляды бросала всезнающие и многозначительные; по поведению матери Маринетт я поняла, что канонная Дюпэн-Чэн со скрытием своей личности справлялась лучше меня. Единственным неосведомлённым звеном в этой цепочке оказался Томас, которого негласно решили не посвящать в подробности. Папа у Маринетт был до жути нервным…
Короче, никакого «раскрытия личностей» у нас так и не случилось. Я ждала, пока Адриан начнёт разговор; Агрест, очевидно, считал, что первый шаг должна делать я; квами молча осуждали что его, что меня. Адриан в виде Кота Нуара всё так же продолжал приходить ко мне по вечерам; я в виде Ледибаг недавно сфоткалась с ним, как с фанатом, потому что пробегала мимо парня.
Странная ситуация.
— Знаешь, — сказал Адриан, всё ещё не смотря на меня, — а ведь Ван прослезился. Ну, когда Сабина ему ковёр подарила. Она же сказала, что Ван может убрать его подальше.
— И?
— Это значит, что приезжать и как-то контактировать с ним твоя мама не собирается.
Учитывая, что мужик пытался убить меня, дочь племянницы, то на что он рассчитывал вообще? Что Сабина радостно улыбнётся, как истинная азиатка-терпила, и предложит ему погостить подольше?
Я откинулась на спинку стула и посмотрела на потолок. Где-то в небе летел самолёт с Ваном и его подарками, говорящими, что во Франции у него больше семьи не осталось.
Адриан скосил на меня зелёный глаз, но не повернулся.
— Не жалко? — спросил Агрест.
Я наколола рукколу на вилку и хмыкнула.
— Ни капли.
====== Не-раскрытие ======
Комментарий к Не-раскрытие Алоха.
Писалось под этот плейлист:
https://www.youtube.com/watch?v=RQ45W0ccKMo
Для расслабления, если кому нужно.
.
Можете делиться своими плейлистами в комментариях, если они у вас есть :)
.
Приятного чтения!
Вот что я любила в своей не-работе больше всего — это тихие, спокойные вечера на крышах с Котом под боком. В эти моменты мне казалось, что все заботы и проблемы реальности отодвигаются на задний план, и мы с Нуаром можем, наконец, расслабиться.
Мне нравилось сидеть на тёплой крыше, чувствуя, как медленно под ногами остывает черепица, и ловить лицом последние лучики слабеющего солнца. Погода в новом мире радовала и была преимущественно солнечной; редкие дожди почти никогда не затягивали свои унылые песни на недели, а проходились по земле бодрыми ливнями длительностью не больше трёх часов. Практически тропические сезоны дождей, разве что в уменьшенном варианте.
Различия миров накапливались и оседали в моей голове первым снегом. Из апатии, вызванной нахождением этих самых различий, я вынырнула в интерес: хотелось путешествовать по миру, смотреть во все глаза по сторонам, подмечать каждую необычную детальку, разговаривать с Тикки о прошлом и настоящем, думать, мечтать, творить. Из незаметного для меня периода вялой депрессии я перешла в момент подъёма. Душевные пики у меня длились дольше, чем упадок, так что смотреть на мир через розовое стекло мне предстояло как минимум пару месяцев.
Несмотря на хорошую погоду, Нуара, развалившегося и болтающего рядом, солнце и тепло, мне было некомфортно. Стоило поговорить с Котом о проклятущей тайне личности, которую мы практически сломали… чего, оказывается, ни в коем случае не надо было делать.
Вот было бы всё просто, как в каноне — цены бы этому миру не было. А тут… свои правила, свои условности… магия эта, будь она неладна.
Я подтянула колени к груди, умостила на них подбородок и мрачно уставилась на какую-то яркую вывеску напротив. Кот, слишком расслабленный погодой и отдыхом, моего настроения пока не замечал. Почти не прислушиваясь к его болтовне, я погрузилась в воспоминания — до разговора с Нуаром мне как минимум стоило понять, как донести до него мысль…
— Вам нельзя раскрываться друг другу, — ультимативно заявила Тикки после того, как я вернулась домой, победив-таки с Котом Кунг-Фуда.
На разговор я оказалась совсем не настроена. Если честно, то в тот момент у меня было только два желания: спрятаться в шкафу и поплакать как следует или же выпить все таблетки от психотерапевта залпом.
Чтобы не провоцировать своего внутреннего наркомана, — а он живёт в каждом; он шепчет тебе съесть ещё одну булочку, выкурить сигарету, плевать, если ты не куришь в принципе, выпить бокальчик с красивым коктейлем, взять ещё пару конфеток или передёрнуть разочек, даже если ты не хочешь, — я собрала таблетки в горсть, запихнула в пакет, завязала его и выкинула. Не поленилась даже спуститься в квартиру, чтобы выкинуть потенциальное веселье на кухне — из корзинки в комнате было бы очень легко достать расслабляющие меня таблетки.
Хорошо, что я их не пила и не доверяла врачу, что мне их выписывал. И хорошо, что Ван уговорил Сабину убрать из моего расписания мозгоправа.
