Одну руку Адриан держал перед собой, не опуская; в кулаке у Агреста была гиря килограмм на шесть — где только она лежала до этого момента.
— Ложись на пол, — приказала Сабина.
Затем я поднимала и опускала ноги, сгибала их, поднимала корпус. Мать Маринетт явно преследовала какую-то цель, которая мне была не ясна.
— Всё, вставай, — сказала Сабина, когда я в очередной раз опустилась на шпагат после её приказа.
Она села рядом с Адрианом, прощупала его сухожилия и забрала гирю. Агрест крутанул запястьем и смущённо мне улыбнулся.
— Давай-ка выпьем чаю, и я скажу, что мы с вами будем делать, — сказала Сабина.
Вот вечно что у англичан, что у китайцев так. Обсудим что угодно, но сначала — чай! И вообще, как сказал один мудрый кот: кто цай не пьёт — тот цьмо.
Мудрый был зверь.
====== Расшифровка ======
Пироги Адриану всё-таки достались, и даже не под вечер. После разговора с Сабиной маман Маринетт отправила нас с Агрестом в мою комнату — подумать.
Адриан сбегал к себе домой за вещами для переодевания; я тактично отошла в ванную, чтобы не палить Трансформацию, а по возвращению не стала акцентироваться на «непонятно» откуда взявшихся домашних штанах. Ну в самом деле: если бы мой Агрест испачкал жиром от пирогов штаны из новой коллекции отца, то Адрикинса пришлось бы хоронить в закрытом гробу. Габриэль ещё даже не выпустил эту коллекцию, чтобы вы понимали; Адриан был ходячим рекламирующим шмотки манекеном.
Оставим за кадром мои возмущения по отношению к Адриану, как к модели, а не как к человеку. Но идиотское же решение: мой Агрест, если ест что-то для него вкусное, обычно умазывается, как поросёнок, а не кот. Слишком много жмурится от удовольствия, может начать пританцовывать или качать головой, иногда даже лезет обниматься, забывая про жирные пальцы. Милая особенность, совершенно ужасная для модели.
С другой стороны, когда это мой Агрест ест вкусное, скажите на милость? В основном Адриан соблюдает низкожировую и высокобелковую диету; даже молочку не ест, потому что она провоцирует прыщи. Это я могу забить, если что-то выскочит на лице, а бедняге так нельзя. Работа-с.
Кстати, после появления у нас Талисманов прыщей явно стало меньше, что бы мы ни ели. Ещё один плюс.
Мы с Адрианом развалились на моём розовом пушистом коврике, разложили вокруг наше хрючево, честно натыренное у Томаса, и вяло жевали, каждый думая о своём. Не знаю, что за мысли были в голове у моего Кота, а я была в растерянности. Сабина не предлагала нам никаких супер-тренировок, не включала во время бесполезных для нас отжиманий Eye Of The Tiger, не заставляла стоять в планке до посинения. Вместо этого она сказала, что я буду танцевать.
Танцевать. И это должно будет мне помочь. Танцы, блин?
Я не имела ничего против танцев, да и ситуация была такой, что мне оставалось только поверить в профессиональность Сабины, но всё равно. Нет-нет, да в голове появлялась мыслишка: а не шутит ли мадам Чэн над нерадивой мной?
Адриан тоже получил свою порцию нетрадиционных комментариев. Сейчас мой Кот сидел, одной рукой кормя меня кусочками пирога, тогда как другую он просто вытянул вперёд.
Кстати…
— Рука качается, — сказала я.
Адриан чертыхнулся и заставил непослушную конечность замереть. В отместку Агрест засунул мне в рот половину сырного круассана. Щёки у меня раздулись, как у хомяка, и Адриан расхохотался.
Я бы улыбнулась, но круассан во рту мешал.
— Раз я не могу помочь вам с увеличением силы, — задумчиво говорила Сабина, — то я займусь другим. Не всё в этом мире решается мышцами или даже умением махать жезлом. Так что…
Так что буду я танцевать, а Адриан следить за собой. Не в привычном для него смысле.
Неясные телодвижения и стояние у стенки были нужны Сабине, чтобы понять, в каком состоянии наши с Адрианом позвоночники.
— Это ось вашего тела, — наставляла Сабина, пока мы с Котом слушали её во все уши. — Любое отклонение от идеального положения ведёт к снижению эффективности. Тело человека — это тонко настроенный инструмент. Немного перетянешь или недожмёшь, и звучание испорчено. Понимаете?
Китайская муть.
Говоря проще: если позвоночник перекошен, то страдает всё тело. Одни мышцы провисают без нагрузки, другие, напротив, перенапрягаются. Как итог — мы не можем прыгать так далеко, как могли бы. Не можем реагировать настолько быстро, насколько могли бы. Да много чего не можем.
У Адриана с осанкой всё было отлично, но я в этом даже не сомневалась. Если он и Феликс до определённого момента воспитывались вместе, то откуда бы взять проблемам с идеально ровной спиной? А вот я оказалась гордой обладательницей выпавшего таза. Лордоза, если я не путаю термины.
Казалось бы, настоящая инста-поза: попу отклячить назад, грудь и живот увести вперёд. «Красота», которую я раньше не замечала.
— Смотри, — сказала Сабина, устанавливая меня боком около зеркала. — Видишь?
Естественно, я не видела. Адриан, кстати, тоже. Так что Сабина цыкнула и начала тыкать в меня, как в анатомическую модель человека.
