Было бы разумней отнестись к ней снисходительно, но она не слабая. К тому же, она достаточно долго находилась в неведении.
— Ты знала, что отец Тео был главой банды торговцев людьми?
Ее рот открывается и закрывается несколько раз.
— Нет. Нет, это не правда.
— Поскольку он… несвоевременно… — я делаю паузу, подмигивая. — Умер. Как ты думаешь, кто занял место отца?
— Нет, — Скарлетт качает головой. — Нет. Он никогда бы… нет. Этого не может быть. Ты бредишь.
— Тео был с моей сестрой в ту ночь, когда она пропала. Они были друзьями, — продолжаю я и внимательно наблюдаю за ее лицом. — То, что осталось от Пенелопы, было выброшено на берег несколько месяцев спустя. Несколько костей и вещи в мешке для мусора.
Слезы катятся по ее щекам, и я сопротивляюсь потребности слизать их.
— В этом замешано много людей из верхушки города. Даже если ты мне не веришь, это не делает все менее правдивым, детка.
— Это был ты, — шепчет она и смотрит на свои руки, скрещенные на коленях. — Ты заманил меня в «Preston», чтобы я все увидела.
— Да, это был я.
Это признание шокирует ее, и она пристально смотрит на меня, хотя уже и так все знала.
— Почему? Зачем тебе необходимо было все испортить?
Гнев в ее голосе становится для меня неожиданностью. Не я — тот, кто все испортил. Я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
— Твой жених все испортил, когда покупал, продавал и убивал женщин ради прибыли и развлечения, Скарлетт. Не я. Он все испортил, когда изменил тебе, когда поднял на тебя руку сегодня вечером. Я не хотел, чтобы ты стала следующей, — она пытается повернуть голову, но я сильнее сжимаю ее подбородок. — Ты хоть представляешь, какого это?
Скарлетт молча смотрит на меня непонимающим взглядом, и я продолжаю.
— Тосковать по тебе более десяти лет, наблюдать издалека только для того, чтобы узнать, что ты помолвлена с подонком, который украл мою сестру и десятки других дочерей, сестер, девушек… таких как ты.
Ярость пылает в ее покрасневших глазах. Хорошо, пусть она злится. Это лучше, чем отрицание, лучше, чем поражение или слабость.
— Ты убил Майкла? — ее вопрос звучит не громче, чем шепот.
Я не колеблюсь. Она либо придет в себя, либо нет, но между нами не будет никакой лжи. Я не собираюсь притворяться хорошим человеком, как Тео.
— Да.
Теперь ее слезы текут сильнее, оставляя за собой дорожки темной туши на щеках. Если бы это не было вызвано эмоциональным стрессом, я бы напрягся. Она теребит подол своего платья, прежде чем снова встречается взглядом со мной.
— Откуда мне знать, что ты не лжешь?
— Потому что мне нужно, чтобы ты была моей, — я повышаю голос. Правда, наконец, выходит наружу. — Ты всегда была в моих мыслях с тех пор, как наши пути впервые пересеклись. Я ждал годы, чтобы снова оказаться рядом с тобой. Ничто, кроме смерти, не помешает мне заполучить тебя, Скарлетт. Даже тогда я бы выследил тебя в загробной жизни. Не существует временной шкалы, в которой мы существуем отдельно. Ты мне нужна, но я не буду лгать, чтобы добиться этого.
— Это безумие, — восклицает она и резко встает, оставляя между нашими телами меньше нескольких дюймов. — Ты псих.
— Пусть так.
Притяжение слишком сильное. Моя рука взлетает вверх, обхватывая ее затылок, когда я сокращаю расстояние, и наши губы встречаются. Сначала она слегка сопротивляется, но, в конце концов, я чувствую, как она сдается. Мягкие пряди ее волос запутываются между моими пальцами, и я целую ее сильнее, чтобы не дергать их так, как мне хочется. Проявлять нежность и заботу не в моем характере, но это то, что ей сейчас нужно.
Она сжимает мою рубашку, притягивая еще ближе. Я прикусываю ее нижнюю губу с таким усилием, что она открывает рот, позволяя моему языку проникнуть глубже. Это только подтверждает то, что я уже знаю. Теперь, когда я попробовал однажды, я никогда не смогу ее отпустить. Ей придется убить меня, если она когда-нибудь захочет уйти.
Вопреки всем своим инстинктам я разрываю поцелуй. Я сгибаюсь в талии, подхватывая ее под колени, и беру на руки, несмотря на протесты.
— Боже мой. Нет, нет, нет. Поставь меня! — Ее руки обвивают мою шею, а лицо приобретает красивый розовый оттенок.
— Сегодня вечером тебе пришлось через многое пройти. Давай я тебе помогу, — это приказ, а не предложение.
— Я могу идти сама! — нерешительно говорит она и дергает ногами, но я просто смотрю на нее, поднимаясь по лестнице.
Что-то мне подсказывает, что она из тех, кто все отвергает.
Хорошо.
Огонь только добавляет ей красоты.
Если бы я не была так измотана, наверное, потребовала бы, чтобы Джордан поставил меня, чтобы я могла идти самостоятельно. Вместо этого я прижимаюсь лицом к его груди и наслаждаюсь странным, но успокаивающим ощущением, когда меня держат так, словно я ничего не вешу. Во время репетиции ужина в честь помолвки Тео пошутил, что ему нужно будет как-то перенести меня через порог, когда увидел, что я беру вторую порцию чизкейка. Я моргаю, мои глаза слипаются.
