Джордан достает связку ключей и отпирает одним из них дверь, перед которой мы остановились. Я не знаю, сколько еще раз моя челюсть сможет отвиснуть сегодня вечером, прежде чем окончательно отвалится. Комната внутри выглядит более подходящей для особы королевской семьи, чем обычная гостевая спальня. Кровать из темного дерева украшена балдахином с шелковой драпировкой цвета слоновой кости. Она расположена между двумя большими витражными окнами с замысловатым цветочным орнаментом. Здесь так же есть большой черный стол с подходящим стулом и туалетный столик с мягкой скамейкой.
Я позволяю себе немного обдумать ситуацию, пока Джордан направляется в соседнюю комнату. Вся эта ночь кажется каким-то странным лихорадочным сном. Мой мозг отказывается соединять Тео, которого я знала, с тем, которого описал мне Джордан. Я жила с ним, спала рядом каждую ночь и ни о чем не подозревала. Что это говорит обо мне? Словно слыша, как я погружаюсь в себя, Джордан возвращается с темно-синим халатом и полотенцем, перекинутым через плечо.
— Ты можешь принять душ, если тебе хочется. Здесь ты в безопасности. Не стесняйся, отдохни немного.
Он протягивает мне оба свертка ткани и направляется к двери. Я понимаю, что он хочет сказать больше, потому как останавливается в коридоре.
— Спасибо, — говорю я. — Эм, не мог бы ты… остаться?
Сначала он не отвечает, и мне кажется, что я переборщила. Нет, мы буквально поглощали друг друга, прежде чем он привел меня сюда. Он не сможет просто убежать от меня после того, как признался в довольно сильных чувствах. Чувствах, которые я не знаю, готова ли принять.
— Пока я не засну. Пожалуйста… — добавляю я. Мне кажется неправильным просить его об этом, когда еще несколько часов назад я была чьей-то невестой. — Я знаю, как это звучит, учитывая мою… ситуацию. Извини. Притворись, что я ничего не говорила.
Он ничего не говорит и, вместо этого, остается стоять спиной ко мне, словно погрузившись в некий транс или молчаливую битву. Это была ошибка. Ему, наверное, противно то, как я практически бросаюсь на него. Когда я уже собираюсь сдаться и пойти в ванную, ко мне подходит Джордан. Я отступаю назад при его приближении — нервная привычка, о существовании которой я до сих пор не подозревала. Он снова тянет руку, хватая меня за подбородок.
— Я не могу, — наконец говорит он, впившись в меня таким взглядом, словно хочет исследовать каждую частичку моей души.
— Почему нет? — спрашиваю я и, подняв руку, легко провожу пальцами по его запястью.
— Ты выпила и, возможно, под наркотиками. Я не собираюсь пользоваться твоим состоянием, — отвечает он и его лицо темнеет. — Если я начну, то не смогу остановиться.
— И? — я сглатываю, нервный комок застревает в горле. В данный момент мои моральные принципы трещат по швам, но это не так важно.
Этот ответ приводит к тому, что нить, державшая его самоконтроль, рвется. В одну секунду я стою, а в следующую уже лежу на кровати. Он прижимает ладони к моим коленям, раздвигая ноги. Одного только его голодного взгляда достаточно, чтобы у меня не осталось никаких сомнений. В его глазах кипит животная страсть. Его руки скользят под платье, пальцы впиваются в кожу моих бедер без прежней нежности. Мой первый инстинкт — сжать ноги, но он предугадывает мои действия и, черт возьми, быстро, разводит их.
— Не пытайся спрятаться от меня, — рычит он и наклоняется вперед, чтобы снова прижаться губами к моим. — Я тебе не позволю.
Он скользит рукой между моими бедрами и проводит пальцами по мокрым складкам, вызывая судорожный вздох. Мои бедра непроизвольно приподнимаются в поисках большего, жар от нерешительности и вожделения окутывает все тело. От страха и напряжения по моей коже побегают мурашки. Я не должна была настолько сильно возбуждаться, но агрессивная, искрящаяся энергия, исходящая от него, опьяняет. Что мне действительно следует сделать сейчас, — так это отдыхать и пытаться во всем разобраться, но меня просто это не волнует.
Он внезапно отстраняется, и я сажусь, мое тело невольно следует за ним.
— Встань, — его голос звучит тихо, но властно.
Я делаю, как он говорит, поднимаясь с кровати.
— Сними платье.
Мой первый инстинкт — отказаться, но мне удается поднести трясущиеся руки к груди. Сначала, скинув бретельки с плеч, ткань ласкает мои соски и заставляет их затвердеть. Оно скользит по моему животу и падает с бедер на пол, растекаясь у моих ног ворохом зеленого атласа.
Глаза Джордана пожирают меня целиком, не упуская ни дюйма обнаженной кожи. Мне отчаянно хочется прикрыться, спрятаться под одеялами, но я стараюсь держать руки по бокам. Кажется, он наконец заметил, что я жду, пока он заговорит, и с каждой минутой становлюсь все более застенчивой.
— Шедевр, — произносит он и протягивает руку, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, а затем проводит большим пальцем по моей щеке. — Даже лучше, чем я мог себе представить. А воображение у меня хорошее.
— Пожалуйста… — шепчу я, сжимая бедра.
— Прости, что? — переспрашивает он, убирая руку от моего лица.
— Прикоснись ко мне.
