— Знаешь, мне было интересно, когда ты появишься. Какое семейное воссоединение! — голос Тео привлекает мое внимание. — Думаю, это был лишь вопрос времени, когда ты узнаешь, что эта сука все еще жива.
Он прижимает Пенелопу к себе, удерживая на месте. Я достаю пистолет, мои мысли лихорадочно скачут от присутствия моей сестры, — живой, и Скарлетт, лежащей у меня на коленях, — умирающей.
— Выстрели в меня, и я… — его слова прерываются кашлем, словно он задыхается от слюны.
Кашель усиливается до такой степени, что его хватка на Пенелопе ослабевает. Он тянется к горлу, а затем падает на колени, и его лицо багровеет. Пенелопа бежит к нам, тут же убирая волосы с лица Скарлетт.
— Аконит, — шепчет Скарлетт, закрывая глаза. — Они все мертвы.
— Ты их отравила, — догадываюсь я, не в силах сдержать улыбку. — Ты чертовски гениальна.
— Она будет в порядке. Сзади есть аптечка, но нам нужно вытащить ее отсюда прямо сейчас, — настаивает Пенелопа, все ее внимание сосредоточено на том, чтобы помочь мне зажать рану Скарлетт. — Давай поднимем ее.
Каждый из нас хватает Скарлетт под руки с разных сторон, поднимая ее и помогая доковылять до выхода. Пенелопа останавливается около Тео, чтобы протянуть руку и выхватить карточку-ключ из его нагрудного кармана, при этом ударив каблуком ему в лицо.
— Черт возьми, — булькает Тео, его грудь начинает трястись. — Сука.
Она сканирует карту, и мы поднимаемся по лестнице вверх.
— Джо? — спрашивает ожидающий у задней двери Санни. — Черт возьми! Пенелопа?
— Вызови гребаную скорую!
Следующие несколько часов сливаются воедино, представляя собой бесконечный поток вопросов полиции и осмотров врачей скорой помощи. Я отмахиваюсь от медиков, больше беспокоясь о благополучии Скарлетт. Ее платье, пропитанное кровью, — образ, который я никогда не смогу стереть из своей памяти. У нее кровотечение, но травма в основном поверхностная.
Моя кровь кипит. Пенелопа все это время была жива и рядом. Мой слух отключается, весь шум заглушается. Они все мертвы, Скарлетт добилась справедливости для себя, Пенелопы и всех других жертв.
— Мистер Уайльд?
Я моргаю, и гравий под моими ботинками снова становится четким.
— Мистер Уайльд? Я доктор Ирен.
Передо мной стоит невысокая брюнетка с густыми кудрями в очках и планшетом в руке. Ее внешность больше соответствует библиотекарю, нежели врачу.
— Скорая уже проверила меня.
Она достает из кармана визитку и протягивает ее мне. Я просматриваю текст и издаю саркастичный смешок.
— Психолог? Я думаю, вы ошибаетесь.
— Полиция время от времени обращается ко мне за помощью. То, что вы пережили сегодня вечером, может травмировать любого. Нет ничего постыдного в том, чтобы попросить о помощи.
— Да, конечно, я обращусь к вам за помощью, — отвечаю я с усмешкой, которая однозначно дает понять, что я никогда в жизни не приду к ней.
Поражение омрачает ее лицо, прежде чем она снова надевает маску дружелюбного безразличия.
— Ладно.
Брюнетка уходит, но я не остаюсь один надолго. Санни подходит ко мне, а Скарлетт висит у него на руке, ища поддержки.
— Вот твоя чудо-женщина.
Он передает ее мне, прежде чем оставить нас наедине. Мое сердце замирает, когда я замечаю ее полные слез глаза. К лицу и лбу прилипли окровавленные пряди волос. Все, что я хочу сделать, это отнести ее домой в горячий душ. Но, как будто что-то может смыть то, через что ей пришлось пройти. Она укутана в толстое серое одеяло, сжимая кулаки на груди.
— Мне не следовало оставлять тебя той ночью. Мне очень жаль, — говорю я, и слеза катится по ее лицу. Я протягиваю руку, чтобы смахнуть ее.
— Ты пришел за мной, — ворчит она в ответ. — Это много для меня значит.
Я подавляю любые самоуничижительные комментарии, ей не нужно брать на себя всю тяжесть моего сожаления. Но, тем не менее, я испытываю некоторое утешение, зная, что они с Пенелопой были друг у друга. Как бы я ни хотел знать всю степень того, через что им пришлось пройти, я не могу заставлять кого-либо из них поделиться подробностями, чтобы успокоить мое собственное горе. Это не изменит прошлого, и не поспособствует их исцелению.
Я прижимаю ее к себе, стараясь не касаться раненого бедра.
— Так нормально?
— Да, — она открывает рот и опускает глаза. — Могу ли я остаться с тобой? Не думаю, что я готова идти домой.
От уязвимости в ее тоне у меня сжимается сердце. Несмотря на ее внешне спокойный вид, ясно, что она еще не чувствует себя в безопасности. Могут пройти годы, прежде чем она снова будет в порядке, если такое вообще возможно. Эта мысль заставляет меня захотеть воскресить мразей, которых она убила, просто чтобы убить их снова. Я молюсь про себя, чтобы тот, кто отвечает за ад, приговорил их к вечности тех же пыток, которыми они калечили своих жертв.
— Иди, догони свою сестру. Увидимся дома, — говорит она и встает на носочки, чтобы поцеловать меня.
Я наблюдаю, как Харпер забирается на заднее сиденье внедорожника Санни вслед за Скарлетт, прежде чем пойти к сестре. Пенелопа ждет, скрестив руки на груди, чтобы успокоиться.
— Пойдем.
