Мой пульс учащается, когда я понимаю, что её держат, ограничив запястья, лодыжки и шею. Время замедляется, пока я наблюдаю, как мужчина заковывает ее в крепления, несмотря на ее все более яростные попытки защититься. Впервые в жизни я ощущаю всепоглощающую глубину беспомощности. Я хочу кричать. Я хочу причинить им такую же боль, какую они причиняют этой женщине.
Я хочу убить их.
Ее крики превращаются в рыдания, как будто она пытается смириться со своей судьбой. Мужчины оживленно переговариваются друг с другом, в то время как маска орла что-то пихает в ближайший горящий камин. Мое лицо, должно быть, заметно бледнеет, потому что волк кладет руку мне на плечо и снова зловеще смеется.
— Демонстрация того, что тебя ждет, если не будешь хорошо себя вести, Скарлетт.
Он отпускает меня, идет вперед, приближаясь к Стар.
— Я должен, наконец, испортить твое лицо. Что скажешь, дорогая?
— Только не ее лицо, — стонет мужчина в леопардовой маске.
Волк, кажется, обдумывает варианты, но затем без предупреждения наносит Стар пощечину.
— Отлично. Однако давайте не позволять ей чувствовать себя слишком комфортно.
Орел вынимает из костра конец металлического шеста и передает его волку. Мое сердце колотится в груди, словно пойманная птица в клетке. Поднимающаяся желчь обжигает горло, когда он хватает подол свитера Стар. Открытая кожа представляет собой шокирующее полотно из ожогов и шрамов, настолько ужасных, что я не могу не ахнуть. Волк поднимает шест, вонзая его в живот Стар.
Мы обе кричим: я от ярости, она от боли. Звук горящей плоти заставляет меня зажмуриться, но это не помогает заглушить мучительные вопли Стар. Что-то во мне достигает предела, прежде чем мой разум успевает полностью это осознать.
— Это была всего лишь бутылка виски! — кричу я. — Она сожалеет.
Мужчины колеблются, в комнате так тихо, что можно было бы услышать, как по полу скользит призрак. Наверное, своими словами я просто заработала место в кресле. В конце концов, волк просто пожимает плечами и смеется.
— Это будет особенная ночь, — говорит он и машет рукой. — Тео, выпусти девушку.
Тео здесь.
Маска орла поворачивается ко мне, и я чувствую на себе его взгляд. Это первый и последний раз, когда мне сходит с рук смелость. Стар карабкается обратно ко мне, съеживаясь каждый раз, когда ткань свитера задевает живот. Я собираюсь положить руки ей на плечи, намереваясь утешить, но она отмахивается от них.
— Ты в порядке?
Она быстро разворачивается, словно нападающая змея.
— Никогда больше так не делай.
Я изо всех сил пытаюсь найти ответ, находясь в состоянии шока.
— Они причиняли тебе боль.
— Ты видела мои шрамы? Беспокойся о себе.
— Дамы! — говорит волк и хлопает в ладоши, отчего мы обе подпрыгиваем. — Давайте перейдем к истинным причинам, ради которых мы здесь. Скарлетт, сегодня вечер аукциона в твою честь.
— Пошел ты, — со злостью выплевываю я.
Мужчины разражаются смехом.
— Какой у нее ротик! Я же говорил тебе, Тео знает, как их выбирать.
Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет.
Стар проводит меня обратно на круглую платформу. Я отказываюсь стоять там и позволять этим людям пытаться купить меня. Это необходимо остановить. Свет гаснет, и все в комнате возвращаются на свои места. Проектор оживает на выдвинувшемся экране, заставляя меня ужаснуться тому, что он показывает. Это фотография, на которой изображена я, — связанная и без сознания. Сбоку небольшое табло с суммой, цифра на котором растет каждую секунду.
— Что это? — голос дрожит, в то время как я пытаюсь подавить тошноту. — Неужели ни у кого из вас нет жены? Сестры? Матери?
Ответа нет.
Ничего из того, что я говорю в течение следующего часа или около того, не имеет никакого смысла. Они не слушают. Будто меня даже не существует. В конце концов, ставки заканчиваются, и Стар отводит меня обратно в комнату, в которой я проснулась. Сразу за дверью я замечаю вазу. Яркие фиолетовые стебли волчего борца, также известного как аконит, смешаны с горсткой пышных белых гортензий.
— Просто скажи мне, чего ожидать, — умоляю я, сжимая одну из ее рук. — Пожалуйста.
— Тебя купили. Если это местный покупатель, он заберет тебя из безопасного места. Если международный, то покупатель сам несет ответственность за твою транспортировку, — ее голос звучит сухо, как будто она просто читает информацию с брошюры. — Иногда ты можешь пробыть здесь месяцы, пока мужчины сдают тебя в аренду для вебкам-шоу, или ты застреваешь здесь навсегда, как я. Моя семья давно перестала меня искать. Это может быть милостью.
— Очень милосердно.
— Ты скоро сама узнаешь, — тихо произносит она и слеза скатывается по ее лицу, когда я чувствую укол сбоку в шею. — Спокойной ночи.
