«Театр ездил на гастроли в Свердловскую область. Выступали в Нижнем Тагиле, и дама в строгом костюме, с депутатским значком, показывала нам город. Приехали на центральную площадь. Дама всю дорогу обращалась к Роману, вероятно, решив, что этот крупный мужчина — начальник. У памятника Ленину она, вперившись в Романа, стоявшего прямо перед ней, торжественным голосом объявила: „Сейчас мы возложим цветы к памятнику вождю мирового пролетариата“. А Роман, глядя ей в глаза, ответил: „Ничего я этому паразиту возлагать не буду“. Партийные руководители Малого театра его поскорее оттеснили».
«Играли мы спектакль „Маленькая эта земля“ по пьесе болгарского драматурга. Роль самого главного и самого плохого начальника исполнял Роман. Пьеса шла по понедельникам в филиале МХАТа, наше театральное руководство находилось далеко. Роман, отличный рисовальщик, к спектаклю делал себе грим… под Брежнева. С густыми бровями, с сочными губами. Кто-то на него донес, и Царев вызвал Филиппова: „Роман Сергеевич, грим, пожалуйста, поскромнее“.
Давали концерт в военном училище. Гримировались в классе, где висела огромная доска. На ней Роман нарисовал мишень и написал: „Наша цель — коммунизм“».
«За словом в карман он не лез. Летели мы на гастроли, и когда самолет вяло стал набирать высоту, мокрый от духоты и жары Роман заметил: „Так долго набирать высоту — это низость!“».
«Раблезианец он был, эпикуреец, обжора. Как-то утром, после празднования моего дня рождения, позвонил мне: „А дояды?“ Оказалось, „дояды“ по-белорусски — это поедание на следующий день того, что осталось после застолья».
