«Малый театр отправился на гастроли в Нижний Новгород, и Роман пригласил нас к своим родным. Показал вход в дом, весь в небольших вмятинах: в революцию к ним пришли „красные“ и стучали, чтобы открыли — стучали дулами револьверов. Мы посмотрели дом, и Роман устроил нам мини-спектакль. „Теть Мань, — обратился он к маленькой старушке, своей тетушке, — расскажи, как к вам ‘красные’ приходили“. И та начала взволнованным голоском: „Я этому комиссару в ноги ка-ак брошусь: ‘Отпусти-ите его-о!’ — то есть мужа, белого офицера, которого арестовали. — И отпустили!“ Рассказывала тетушка свою историю складно, видно, часто повторяя ее перед гостями по просьбе племянника.
Он смешно показывал одного из своих приятелей юности. Тот носил кожаное пальто с ремнем, курил и Романа научил. Дымили в подворотнях. Не выпуская папиросы изо рта, друг начинал медленно разводить руки в стороны и сгибать ноги в коленях, как будто занимался физкультурой. „Роман, — говорил он прокуренным голосом, — надо каждое утро делать зарядку“. Продолжая совершать плавные движения руками и ногами, перекатывал папиросу в другой угол рта: „Только зарядка, запомни, Роман, только зарядка“. И, вынув папиросу и сделав губы колечком, выпускал длинную струю табачного дыма».
В Горьком Филиппова увидела сама Вера Пашенная, набиравшая курс в Щепкинском училище, и позвала на прослушивание. А когда Роман получил диплом и поступил в Малый, у него вышел конфликт с педагогом: на одном из собраний заявил Пашенной, что платят ему копейки, а есть он хочет не меньше народных артистов. Пришлось ему, дерзкому, оставить знаменитые стены и в конце концов уехать в Минск, где он играл в театре, быстро освоив белорусский язык. Снимался в кино, на съемках влюбился. Вечерами съемочная группа отдыхала на одном берегу реки, а на противоположном сидела Катя с отцом-режиссером. Девушка слышала голос что-то рассказывавшего Романа и смех его слушателей, но папа дочь к возлюбленному не отпускал. И все-таки они поженились, родилась дочь Аня. Как ни хорошо жилось Филиппову, но во сне он, по собственному признанию, часто видел свою гримерную в Малом, окнами выходившую на гостиницу «Метрополь». В некий момент опять неосторожно высказался, теперь насчет политики, и ему пришлось оставить Минск. Позвали снова в Малый театр, где тогда работали «великие могикане», такие как Борис Бабочкин, Игорь Ильинский, Михаил Жаров, Виталий Доронин, а главным режиссером был Михаил Царев.
