Впечатление такое, что Янковский был в курсе главных, потаенных жизненных вещей. Абдулов же воспринимался вдохновенно счастливым здесь и сейчас, заряженным энергией подобно солнечной батарее. Два рода знания будто бы транслировали они. Один — о мире внутреннем, в который можно углубляться до бесконечности, совершая самостоятельное, пусть радостное, но усилие. Другой — о мире, который вокруг и в котором можно жить на полную катушку.
«Янковский в жизни не хлопотал и не суетился. А когда появлялся Саша… всегда начинался спектакль, на любую тему».
«Снимаясь в картине моего мужа, Абдулов однажды приехал на площадку с огромной кастрюлей, полной чебуреков, и начал всех кормить. Каждый раз после спектакля он возвращался домой с кем-то из друзей, ехали в магазины — Саша закупал продукты, по дороге присоединялся кто-то еще, и всей компанией на нескольких машинах отправлялись к нему на дачу, где накрывался большой стол».
«Энергия, бурлившая в Абдулове, не давала ему покоя, так муха летает, жужжит и никак не сядет. И дело не в актерстве, не в желании Саши произвести впечатление: даже в одиночестве, когда думал, что никто его не видит, он оставался подвижным и неугомонным. Как будто у него все время была температура под сорок. А у Олега — наоборот, слегка пониженная, тридцать шесть и четыре. Он был искра, вспыхивавшая иногда, а Саня — с утра и до вечера пламя».
«Саша хотел усидеть на двадцати восьми стульях. Олег свою творческую жизнь выстраивал, обдумывал предложения, не соглашался сниматься даже у друга-режиссера, если считал, что роль не его. А Саша ни от какой работы не отказывался, мгновенно зажигаясь от любой идеи и не думая, найдет ли на нее время. Он боялся что-нибудь упустить, стремился успеть везде и чаще всего опаздывал».
«У меня на картине „Поцелуй“ он в первые дни опаздывал, и я не выдержал: „Послушай, мы уже отсняли много сцен с тобой, я не могу тебя заменить. Но те, кто со мной работает, становятся моими друзьями, а ты в их число не войдешь“. На следующий день мы с группой приехали к месту съемок, видим — стоят какие-то „жигули“, а из них торчат две пары ног и слышен ужасный храп. Оказалось, Абдулов вместе с каскадером явился в шесть утра».
