Арджин явился вновь на следующий же день. Состояние пленника нимало его не интересовало, хотя он не мог не помнить, как обошёлся с ним в прошлый раз. За весь этот день, долгий, полный тоски и тревоги, к Инди никто не пришёл, его не покормили, а для малой нужды ему пришлось использовать вазу, стоящую на столике. Арджин был пьян и весел - должно быть, он наводил справки в городе и узнал, что концы давешнего происшествия на восточном базаре канули в воду, и убийц Оммар-бея уже никто не ищет. А что до похищенного мальчишки, то о нём и вовсе не вспомнят - что такое раб рядом с главным евнухом паши? Но даже и о евнухе вскоре забудут - а о мальчишке тем паче.
Все эти догадки Арджин-бей подтвердил, самолично пересказав Инди "радостные" вести. Вино сделало его словоохотливым и развязным, и, ещё не завершив своей речи, он притянул Инди к себе, силой усадил на колени и прижался ртом к его губам. От него плохо пахло; Инди передёрнулся от отвращения и оттолкнул его - не мог не оттолкнуть, хотя и знал, что за этим последует. И вновь оказался прав: Арджин-бей немедленно и страшно рассвирепел. Он ударил мальчика кулаком, в полную силу, так, что тот будто щенок слетел с его колен и рухнул на пол, чувствуя, как на скуле расползается уродливый синяк. Привстав, Арджин схватил Инди за волосы, вскинул его голову и, приспустив штаны, ткнул ему прямо в лицо набухший лиловый член. Инди впервые видел мужскую плоть так близко и так ясно: она была скользкой, лоснящейся, перевитой синими венами, и его так и скрутило от отвращения. Он смутно осознавал, что, если не сможет сдержать позыва и вытошнит, то его жестоко накажут, потому из последних сил подавил тошноту, хотя в глазах у него мутнело от подступающих слёз. Арджин встряхнул его и придвинул ближе, так, что головка члена коснулась губ Инди, и произнёс лишь одно слово: "Рархат".
Инди никогда раньше его не слышал, но смысл был прозрачен и ясен. Рархат означало - "соси".
Мысль, восхитительная в своём безумии, мелькнула в его мозгу ярким сполохом: сделать вид, что подчиняешься, открыть рот, впустить в него нетерпеливо вздрагивавшую плоть... а потом сомкнуть зубы, яростно и кровожадно, слушая воющий крик, и сжимать, сжимать изо всех сил, глотая горячую кровь, даже когда холодная сталь полоснёт по горлу....
Он вздрогнул. Нет. Умирать он не хотел. Сам не знал, почему, ненавидел себя за это - но не хотел. Не так. И не здесь. И не от этой руки.
- Я не буду, - сказал он, слыша свой голос словно издалека. Его, конечно, заставят... хотя как, он не знал - и ужасно удивился, когда Арджин выпустил его волосы и отстранился. Неужели, подумал Инди, неужели он оставит меня в покое?.. Но уже через миг он лежал на полу ничком с раздвинутыми ногами, и член мужчины впивался в его израненный задний проход, причиняя в десять раз больше боли, чем вчера.
Инди сунул в зубы кулак и стиснул их - почти так же крепко, как мечтал минуту назад. Ничего, сейчас это закончится... Но от того ли, что мужчина был пьян, или от чего-то ещё - однако ничто не заканчивалось. Арджин то убыстрял движения, подходя к самой границе экстаза, то снова замедлял их, с явным трудом, рыча сквозь сжатые зубы, как будто нарочно отказывал себе в удовольствии. Иногда он почти выходил, оставляя в теле пленника лишь головку члена - и тут же врезался в него вновь, на всю глубину, выбивая весь воздух из его лёгких. В конце концов Инди понял, что Арджин не собирается заканчивать. Прошёл уже почти час, а конца-края не было видно - он может делать это и дальше, до рассвета, до бесконечности, пока не сотрёт Инди внутри и не порвёт ему внутренности... Инди сам не чувствовал, что плачет, давно и громко, задыхаясь, извиваясь и не в силах ничего прекратить.
- Хватит! - наконец закричал он. - Хватит, пожалуйста! Отпустите меня!
- Отпустить? - низко наклонившись и дохнув на него винным паром, спросил этот ненавистный голос.
- Да, отпустите! Я прошу!
- А ты будешь послушным? Будешь сосать?
- Да! - крик комом встал в горле. Что угодно, боже, что угодно, он просто больше не мог это терпеть. - Да, буду, я сделаю всё, что скажете, только не надо больше...
Его отпустили. И даже позволили полежать немного, ёжась и вздрагивая. Инди боялся встать, боялся шевельнуться - ему казалось, что из него польётся кровь и нечистоты. Но это была иллюзия - не так уж и сильно ему навредили, как он понял потом. В конце концов он неловко сел, утирая с лица слёзы, не в силах поднять глаза. И когда всё такая же твёрдая, влажная от природной смазки мужская плоть коснулась его губ, он всхлипнул, закрыл глаза и позволил ей заполнить его рот. Кажется, Арджин всё же сжалился над ним и не стал в тот раз входить глубоко - остановился почти сразу и, положив ладонь Инди на затылок, легонько, почти мягко подтолкнул его вперёд. Инди не знал, что надо делать, он был неловким и неуклюжим, и он так боялся, что, если не справится, его снова поставят на четвереньки и продолжат мучить...
