- Вот ты где, - без улыбки сказал Керим, наклоняясь вперёд. Конь его загребал ногами перед самым лицом Инди, гневно фыркал, раздувая ноздри, косил налившимся кровью глазом. Он был в мыле и явно устал, и всадник его наверняка устал тоже. - А отец весь день ищет тебя... Верней, твой бурнус. Мать правду сказала: он очень приметный.
Взгляд его был внимательным и спокойным - и было в нём ещё что-то, то самое, странное, что Инди уже когда-то видел. Керим наклонился ещё чуть ниже, так, что теперь свободно мог протянуть руку и схватить его.
- Беги, - сказал он негромко. - Беги... Я считаю до десяти. Раз.
Несколько мгновений Инди стоял, не в силах шевельнуться и поверить. Когда Керим сказал "Два", он рванулся с места и понёсся вперёд, как нёсся уже сегодня утром - но только ещё быстрее, потому что эйфория и преждевременная радость покинули его: теперь он сполна сознавал, в какой страшной опасности очутился... куда большей, чем та, что грозила ему утром.
Потому что он знал, что если его схватят, то он умрёт.
Он задел какой-то лоток, и наземь с грохотом посыпались апельсины, заглушая брань торговца. Полы бурнуса развевались и хлопали за спиной Инди, будто крылья, превращая его в перепуганную синюю птичку, вылетевшую из клетки и теперь метавшуюся в поисках выхода из пленившей её комнаты. Не дом Арджин-бея - весь Ильбиан, вся Фария была для Инди тюрьмой. Пока он здесь, ни на мгновение он не окажется в безопасности...
Он услышал позади себя крик и прибавил жару.
- Бурнус, я вижу его бурнус! - крикнул кто-то, и Инди схватился за горло, пытаясь сбросить предательскую ткань. Тщетно: завязки стянулись намертво, так что их мог разъединить только нож. Захра-ханум сама затянула на нём эти завязки... Захра-ханум... Какая-то мысль мелькнула у Инди, но не было времени думать - мысли обессиливали. Он бежал, он только и мог теперь, что бежать.
- Стой! Стой, негодяй! Вот он, вот же! Эй, держите!
Всадник, наступавший Инди на пятки, приблизился достаточно, чтобы привлечь к своей жертве внимание прохожих. Кто-то схватил Инди сбоку; он рванулся, оставив в руках человека обрывок плаща, и бросился дальше. Что-то просвистело над его головой, и шею сзади огрел хлыст. Инди рванулся снова, смог выскользнуть, хлыст опять щёлкнул - и обвил его горло, сдавив в смертельной петле.
- Сюда! Я поймал его! Поймал!
Инди вцепился в горло, сжимающееся под петлёй. Хлыст рванулся, выдёргивая землю у него из-под ног. Кругом стоял крик, шум, всё мелькало и прыгало перед взглядом, темнеющим от удушья. Инди увидел над собой лицо, знакомое столь же, сколь и ненавистное, и не сразу узнал Зияба, с мерзкой ухмылкой склоняющегося над ним. Зияб... не Керим... ну конечно - ведь Керим пытался его спасти. Сказал, чтобы Инди бежал... и он ведь бежал... так быстро, как только мог.
Он понял уже, что всё кончено, что его поймали, но в последнем порыве отчаяния вскинул кулак и со всей мочи влепил Зиябу по ухмыляющейся роже. Тот схватился за расквашенный нос и завопил во весь голос. О, будь он один - Инди бы справился с ним, он бы убил, если б понадобилось!.. Но рядом уже были другие. Его схватили, срывая с него предательский плащ, скрутили так, что он едва мог дышать. Жестокие руки бросили его наземь, связали запястья, а потом и лодыжки - и Инди вспомнил вдруг эти руки. Они когда-то вот так же схватили его - на восточном базаре, давным-давно.
- Это я, я его поймал, - шмыгая разбитым носом, сказал Зияб. - Ахтар, давай его сюда. Я его повезу.
Инди вздёрнули на ноги, потом швырнули поперёк зиябова коня. Тот вскочил в седло сзади, жутко довольный, и ударил пятками лошадиные бока. Инди болтался поперёк седла, то и дело сползая; Зияб хватал его за тунику и подтягивал вверх, заставляя больно врезаться животом в луку седла. Он весь так и лучился чванливой гордостью, как будто возвращался с охоты с завидной добычей...
Впрочем, так ведь оно и было. Инди был добычей для него в той же мере, в какой и псом для его отца. Животное, не человек.
Хотя вряд ли это важно теперь.
В доме Арджина стоял страшный переполох. Инди и подумать не мог, что побег одного-единственного раба может вызвать столько шума и суеты. Его сбросили с коня наземь, и он упал на спину в пыль, где его немедленно обступили со всех сторон. Все говорили разом, возмущённые и потрясённые произошедшим. Наверное, подумал он отрешённо, прежде из этого дома никогда не сбегали рабы.
Потом шум разом стих. Произошло это так резко, что во дворе повисла оглушающая тишина. Люди расступились в стороны, давая дорогу человеку, тяжёлым шагом мерявшему двор. Инди сказал себе, что не будет прятать глаза - не теперь. Теперь это не имеет смысла. Всё теперь не имеет смысла.
