- Чтоб не сбежал, зачем же ещё. А то я не знаю, что у тебя на уме, - старик зло ухмыльнулся. - Видел я, как ты пятишься. Глазом моргни - ты уж и дёру дал! Но нет, старый Язиль не дурак, старый Язиль тебя поймал. Вот так, - добавил он и опять захихикал. Костлявые плечи его под лохмотьями тряслись, кадык, торчавший на тощей шее, подпрыгивал, бородёнка подрагивала над огнём. Инди смотрел на него во все глаза. Старый, дряхлый старик... и даже он, даже эта полудохлая развалина только и ждала мгновенья, чтобы его сцапать! Куда бы он ни пошёл, что бы ни делал - везде одно и то же, со всеми, всегда!
Инди почувствовал, что его плечи тоже трясутся, как плечи старика. Грудь раздирал смех - безумный, отчаянный смех человека, которому не осталось больше ничего, только смеяться над самим собой, над собственным невезением, над своей доверчивостью, над проклятой своей судьбой. Он уже не просто смеялся - хохотал во весь голос, громко, истерично, так, что слёзы полились по щекам. А он-то думал, их не осталось уже совсем...
Старик давно перестал хихикать и теперь смотрел на него с подозрением.
- Чего ты смеёшься? А ну, заткнись! - приказал он и снова ткнул Инди клюкой, но тот едва почувствовал это, смеясь и смеясь, совершенно не в силах остановиться, хотя он последнего удара он завалился на бок и чуть не угодил в очаг.
- Да ты никак сумасшедший, - пробормотал старик, поднимаясь. - Ну надо же, повезло... Молчи, ну!
Отчаявшись угомонить своего пленника уговором, старик отыскал какую-то тряпку и всунул ему в зубы. Смех Инди сразу унялся. На смену дикому веселью пришло знакомое уже, чёрное равнодушие.
- Надо же, как повезло, - повторял старик, сокрушённо покачивая головой. - Надо же... вечно мне так повезёт...
Он потоптался немного у очага, разгребая поленья - к слову, он вовсе неплохо с ними справлялся, ловко хватая и перекидывая свободной от палки рукой. Инди видел теперь, что старикашка отнюдь не так немощен, как притворялся. Закончив возиться, он снова уселся и повернулся к пленнику.
- Ты беглый раб, - сказал он почти торжественно. - Я прав?
Инди не ответил - да и как ответишь с кляпом во рту? Старик как будто сам понял, что беседовать таким образом не получится, и выдернул тряпку у него изо рта. Инди откашлялся, сплёвывая прилипшие к языку нитки, и сказал:
- А если и так, что тебе с того?
- Как - что с того! Твой хозяин наверняка тебя уже обыскался. Он хорошо заплатит тому, кто вернёт тебя.
- Мой хозяин, - Инди улыбнулся сияющей, сумасшедшей улыбкой, заставив старика отпрянуть и, похоже, окончательно утвердиться в подозрениях о его безумии. - Мой хозяин лежит сейчас со вспоротым животом, и кишки его обмотаны вокруг его собственной глотки. Впрочем, нет... вряд ли - он, должно быть, теперь уже давно стал кучкой золы, так же, как весь его род. А те, кто убили его, рыщут вокруг его сожжённого дома. Хочешь встретиться с ними, старик?
Он сам не узнавал своего голоса, говорящего эти жестокие слова - хриплого, страшного голоса. "Кто я, где я, зачем я? - в отчаянии подумала та крохотная искорка в нём, что ещё продолжала гореть. - И что со мной теперь будет?" Но старик не видел его отчаяния, его смятения и горя - только ярость и ненависть в расширенных глазах. Он вдруг обратил внимание, что богатая одежда мальчишки, которая и привлекла на улице его взгляд, вымазана в крови. Значит, он не солгал... На лице старика отобразилось разочарование, почти обида. Он вскинул клюку и с силой толкнул ею Инди в плечо, заставив вновь повалиться на спину - так, будто хотел выместить злость. Инди упал, но потом снова с трудом сел и сказал, тяжело дыша:
- Накорми меня супом. Ты обещал. Я выполнил свою часть сделки.
- Ты совершеннейший безумец, совершеннейший, - пробормотал старик, но супа в миску налил. Так или иначе, добычу из своих цепких когтей он выпускать не собирался, и для начала следовало проследить, чтобы добыча не умерла с голоду.
Он поднёс миску к лицу Инди и покормил его с ложки, будто малое дитя. Инди жадно глотал, чуть только не вылизывая ложку, а когда всё съел, сказал: "Ещё". Старик налил ещё - суп был жидкий, в нём плавала пара сухарей и головка лука, но Инди глотал так, будто ничего вкуснее в жизни не ел, и никак не мог наесться. Когда он доел вторую миску, старик сказал: "Хватит с тебя" и, отстранившись, окинул его придирчивым взглядом. Потом подёргал костлявыми пальцами его рукав, щупая ткань рукой опытного мародёра.
- Если выстирать твою тунику, за неё можно взять пару монет, - со знанием дела изрёк он. - А ну-ка, снимай её.
- Как?
- Что как?
- Как я её сниму, когда у меня руки связаны? - смеясь, спросил Инди. Он поел, он больше не умирал с голоду, и в голове у него было пусто и хорошо, почти хорошо.
Старик заворчал что-то вроде "умничает тут...", взял с деревяшки, заменявшей ему стол, острый нож и аккуратно разрезал тунику Инди по шву. Вздыхал он при этом так горестно, словно резали его самого - но всё равно не рискнул развязать пленника, даже чтобы сберечь столь ценную материю.
