- Конечно, у меня их ещё много осталось! - крикнула старуха и подёргала верёвку, на другом конце которой была маленькая, худющая девчонка лет четырнадцати. Она даже не была связана, не считая верёвочного пояска на талии - стояла, вся дрожа, и глядела в землю. Она была такой чумазой, что нельзя было понять, хороша она собой или дурна. Наверное, дурна, подумал Инди равнодушно - иначе бы её умыли.
- Гляди, рано или поздно продашь всех, и тогда помрёшь с голодухи, - хихикнул Язиль, и женщина покрыла его страшной бранью - Инди не понял и половины из её витиеватых проклятий.
- Ты раньше меня помрёшь, старый ишак! Хотя, гляжу, тебе снова везёт. Где ты сцапал такого красавчика?
- Надо уметь расставлять силки, дорогая Фатьма.
- Опять твои фокусы, - фыркнула женщина, и старик снова хихикнул. Похоже, беседа доставляла ему немалое удовольствие.
Однако пришлось прервать её: перед ними вырос мужчина с длинной окладистой бородой, довольно прилично одетый. Он смерил Инди взглядом, знакомым тому слишком хорошо, задумчиво пробежался пальцами по пышным усам.
- Сколько? - спросил отрывисто и деловито.
- Сорок, сиятельный бей, всего только сорок монет, - торопливо склоняясь в низком поклоне, залебезил старик.
Сиятельный бей посмотрел на него в изумлении.
- Да ты совсем выжил из ума, старый мерзавец! В этой части рынка - сорок монет! Я дам за него пятнадцать.
- Хорошо, о сиятельнейший, как скажете, только для вас - тридцать пять, - охотно пошёл на компромисс Язиль, но мужчина уже шёл прочь, и даже жалобные крики старика: "Тридцать три! Тридцать две!" - не заставили его вернуться. Старик выждал, пока капризный покупатель удалится на безопасное расстояние, и смачно плюнул ему вслед.
- Жмот, - проворчал он - и расплылся в беззубой улыбке перед следующим клиентом, почти таким же старым, как сам работорговец, но одетым и выглядящим не в пример лучше.
- Я ищу себе мальчика, - напрямик сказал покупатель, даже не глянув на Инди, - который сможет делать мне припарки и поможет по хозяйству. Он должен быть тихим и послушным.
- О, у меня есть такой! Очень послушный и тихий, - радостно воскликнул Язиль и дёрнул верёвку так, что Инди чуть не упал. Холодный взгляд покупателя обратился на него.
- Если он такой послушный, - после краткого молчания сказал старик, - то почему у него кляп во рту?
- Мнэ-э... - промямлил Язиль, а покупатель, качая головой и бормоча: "Мошенники, всюду мошенники", пошёл прочь. Язиль выругался и выдернул тряпку у Инди изо рта. Тот едва успел выдохнуть, когда закруглённый конец клюки зацепил его шею, заставив согнуться в три погибели.
- Стой тихо, - прошипел Язиль ему в самое ухо. - Или я сбуду тебя с рук сегодня, или отведу домой, отрежу тебе яйца и скормлю тебе их, а завтра продам в евнухи. Ты понял?
Инди, вздрогнув, кивнул. Он не был уверен, что старик воплотит угрозу - но такая вероятность была, и с ней приходилось считаться.
Потянулись долгие, мучительные часы торга. Здесь всё отличалось от того, каким было в верхней части пристани, в большом доме с мраморной лестницей, где его продали в первый раз. Там всё было быстро; к тому же из-за наркотика, которым его опоили, Инди почти ничего не помнил и не чувствовал своего унижения. Там никто не трогал его, кроме слуг. Здесь же за какие-то два часа его хватали, щупали, тискали и мяли больше, чем за весь предыдущий месяц. Некоторые покупатели-мужчины обращали внимание на его внешность и хотели его себе в наложники - они хватали его за яички и ягодицы, совали пальцы ему прямо в попку, проверяя, насколько он узок. После пяти с половиной месяцев, проведённых в доме Арджина, Инди, конечно, узок не был, и привередливые покупатели, обнаружив это, сплёвывали: лежалый товар! Другие искали себе домашнего раба или подмастерье, но первых не устраивала его худоба, а вторых - то, что он ровным счётом ничего не умел делать и честно в этом признавался, когда его спрашивали. И всех, без исключения всех приводила в возмущение затребованная старым Язилем цена: сорок, потом тридцать, наконец, двадцать пять дайраров. Никто не давал за него столько. Инди посмеялся бы над этим, и над собой, если бы мог ещё смеяться. Он был грязным, измученным, весь в синяках от недавних побоев в доме Арджина и от стариковых колотушек, его волосы слиплись и болтались сосульками, по лицу была размазана грязь, кровь запеклась под носом - конечно, он не стоил двадцати пяти монет. И это радовало бы его, если бы не шипящий рядом старик, то и дело дёргавший верёвку и напоминавший, что будет, если Инди не станет лучше стараться понравиться потенциальному хозяину.
