Он попытался и вправду - один только раз. Часа в четыре пополудни взгляд его выхватил из толпы медленно идущую женщину. Она шла неторопливо, движения её быть чуть-чуть рассеянными, словно она не знала, почему и как оказалась здесь. Она куталась в паранджу, так что лица её Инди не видел, и возраста определить не мог, но что-то в её стати, в самой её походке подало ему надежду. Он улучил момент, когда женщина проходила мимо - по счастью, как раз в это минуту Язиль торговался с очередным недовольным покупателем, - и, подавшись вперёд, окликнул её:
- Добрая госпожа!
Женщина обернулась. Инди торопливо зашептал:
- Пожалуйста, умоляю вас, купите меня! За меня просят двадцать пять монет. Я стою больше, поверьте, гораздо больше. Вы не пожалеете, клянусь. Сжальтесь, госпожа, я очень прошу...
Женщина стояла и, казалось, вслушивалась в его слова. Инди страдал от того, что не мог поймать её взгляда - ему казалось, уж тогда он сумел бы её удержать, не дал бы уйти! Он знал, что в руках хозяина-мужчины его ждут только новые унижения и пытки... Но миг прошёл, женщина, казалось, пережила краткое колебание, потом повернулась и пошла дальше тем же неторопливым задумчивым шагом. Быть может, она решила сегодня прийти сюда, чтобы спасти от рабства какую-то заблудшую душу, и выбирала с доброжелательным равнодушием ангела, готового даровать не более чем одно чудо. Не для Инди, увы.
- Сколько стоит этот мальчик?
Инди вздрогнул и обернулся. Голос, задавший этот вопрос ровным спокойным тоном, показался ему как будто знакомым, и в то же время Инди знал, что никогда его раньше не слышал - слишком необычный акцент был у этого человека. Инди взглянул на него, обмирая. От жары и духоты, от жажды и усталости взгляд его помутился, и он смог пока что рассмотреть только тёмные, красиво изогнутые брови, высокий лоб под аккуратной белой чалмой, полные тёмные губы на безбородом - что было редкостью здесь - лице. Мужчина держал обе руки на поясе, придерживая тяжёлый с виду кошель. Опытный глаз Язиля тоже заметил этот жест.
- Двадцать пять монет, мой господин, всего только...
- Я беру его.
- Постойте, я сказал двадцать пять? То есть тридцать! - всполошился старик. - Я хотел сказать, сорок!
- Я дам тебе пятьдесят. Я беру его вместе с верёвками, - с совершенно серьёзным лицом пояснил мужчина, и старик подобострастно захихикал.
- За такую цену я могу его всего ими обмотать, мой господин.
- Вполне достаточно тех, что есть, - небрежно сказал мужчина и, отцепив кошель, вытряхнул золото старику в подставленные ладони. Инди в ужасе смотрел, как происходит этот обмен. Ну вот, опять. С ним опять это сделали. И снова им завладел холодный, небрежный, красивый и, без сомнений, жестокий человек...
На жгучее дневное солнце упала тень. Инди ощутил тяжесть на плечах - и понял, что их укрывает плащ, длинный, до земли. Мужчина запахнул его у Инди на груди, прикрывая обнажённое тело раба. Старый Язиль подобострастно кланялся.
- Если что, приходите, мой господин, я всегда тут стою, у меня иногда бывают мальчики... - блеял он, но мужчина, не глянув на него, обхватил Инди рукой за плечи и повёл прочь, не вверх по рынку, а вниз, уводя из этого страшного места, пропахшего горем. Инди переступал ногами, будто во сне. Его связанные руки опухли и онемели, он не смог бы вырваться, даже если бы захотел. Да он и не хотел. Он был рад, просто рад наконец оттуда уйти.
Новый хозяин не стал вести его далеко. Они прошли всего два квартала и оказались перед небольшим постоялым двором, не слишком богатым с виду. Трактирщик, стоявший у входа, приветствовал мужчину поклоном, и тот ответил кивком.
- Приготовь-ка поесть на двоих, - бросил он через плечо, легонько подталкивая Инди в спину. - И принеси горячей воды для мытья, побольше.
- Будет сделано, Эльдин-бей.
Эльдин... вот, значит, как имя этого человека. Инди был уверен, что никогда его раньше не слышал. Только не знал, плохо это или хорошо...
Мужчина провёл его полутёмным залом, а потом лестницей наверх. Комната, которую он снимал, была небольшой, но светлой. Инди переступил порог и остановился, чувствуя себя странно. Сперва он не мог понять, в чём дело. А потом вдруг понял, и у него затряслись колени.
Он очень, очень давно не бывал в доме, где было бы открытое, распахнутое настежь окно. Без решёток, без запоров. Просто открытое окно.
- Входи, - сказал мужчина, но Инди не повернул к нему головы и не двинулся с места. Он всё смотрел и смотрел на это окно, на лёгкую муслиновую занавесь, лениво шевелившуюся на ветру.
Плащ, укрывавший его плечи, скользнул наземь, обнажая избитое тело.
Эльдин прикрыл дверь и, обойдя Инди, встал перед ним, молча разглядывая его на свету. Инди вскинул подбородок. Он остался таким же глупым, каким был полгода назад. Какая разница, открыто окно или нет? Всё равно у него связаны руки. И так будет всегда.
