Инди подумал о том, что горлышко этой фляги только что побывало во рту этого грязного, вонючего, страшного человека, и молча взял её. Он пил, пока вода не потекла по подбородку; тогда пират засмеялся отрывистым, резким смехом и отобрал у него фляжку. Инди в смущении отвернулся. Пират снова расхохотался и, бросив пустую флягу на стол, плюхнулся на табурет и вытянул ноги вперёд, так, что они упёрлись в ноги Инди. Потом что-то сказал, и Инди понял, что капитан велит ему снять с него сапоги.
И тогда он почувствовал облегчение - впервые по-настоящему с тех пор, как увидел на горизонте чёрный флаг. Он всё не мог взять в толк, что нужно от него этому человеку, какой ему может быть прок от мальчишки - а теперь вроде бы понял. Пират решил сделать его своим слугой, личным рабом. Инди не раз прислуживал за столом отцу, выполнял его поручения - он умел и любил служить, приносить пользу. Но и отца он любил, а этого пирата с бритым затылком, голыми руками и недобрыми глазами ненавидел и боялся. И всё же если так он может облегчить свою участь, он готов был попытаться.
Поколебавшись, Инди присел на корточки и взялся за пахнущий кровью и солью сапог, наставленный ему прямо в лицо. Потянул, и тот неожиданно легко соскользнул, оставшись у Инди в руках и обнажив крепкую, заскорузлую от мозолей пятку пирата. Управившись со вторым сапогом, Инди поставил оба рядом. Пират всё это время молчал, и теперь Инди несмело поднял глаза, не зная, чего ждать дальше и что теперь делать.
И вздрогнул от цепкого, какого-то жадного взгляда, которым поедал его фариец.
Грубые пальцы с обломанными ногтями взъерошили волосы на его макушке. Инди сидел на корточках, замерев, словно заяц под кустом, следящий за луком в руках охотника. Пальцы пирата водили по его голове, путаясь в волосах, лёгкими движениями массируя его темя и затылок, а глаза всё так же смотрели ему в лицо, и блестели теперь как-то иначе.
Внезапно, поддавшись инстинкту, Инди вскочил, сбросив с себя руку пирата. Тот легко отпустил его, но не отвёл глаз. Ещё несколько мгновений разглядывал, потом встал, закрыв своим огромным телом свет. Инди попятился от него, сам не зная, что повергло его в такой страх, и отступал, пока не упёрся спиной в сундук. Тогда он вздрогнул и развернулся, так, словно ему было куда бежать, и в тот же миг его перехватили мужские руки.
А в следующий миг эти же руки рванули на нём рубашку.
Инди вскрикнул, больше от неожиданности, чем от страха, и попытался вырваться. Его ладонь упёрлась в голую грудь пирата, заросшую жёстким волосом, скользнула по ней вверх и упёрлась в кадык. Фариец тут же стиснул её, отводя от своей шеи, а другой рукой подхватил Инди поперёк тела, словно щенка, и бросил вперёд, на кровать. Прежде чем Инди успел развернуться, пират дорвал на нём остатки рубашки.
- Нет! Пустите меня! Не трогайте! - крикнул Инди, обретя наконец дар речи - только голос его прозвучал хрипло и сдавленно и не произвёл на корсара никакого впечатления. В считанные мгновенья он сорвал с Инди всю одежду и отстранился, оставив лежать голым и дрожащим на ложе, покрытом колючей шкурой. Инди не понимал, что происходит, что с ним собираются сделать, и в то же время понимал, и сам не знал, что - понимание или непонимание - было ужасней для него.
- Не надо, не надо, не трогайте меня, - будто заведённый, твердил он, расширившимися глазами следя, как пират стягивает с себя безрукавку. Обнажившиеся мускулы бугрились под бронзовой кожей, ходили ходуном, словно какие-то песчаные звери под толщей пустынных дюн. Корсар расстегнул пояс и приспустил штаны. Инди зажмурился - он не хотел, не хотел видеть это, нет, всё это не может быть с ним, не может быть на самом деле... Но смотреть его никто и не заставлял. Всё те же ненавистные руки крутанули его, переворачивая на живот, и чужое колено просунулось между бёдер, раздвигая ноги. Инди всхлипнул и опять попытался отодвинуться, и тут то самое тело, на которое он только что взирал с таким ужасом, навалилось на него сзади, пыхтя и пристраиваясь, и что-то горячее, скользкое прижалось к ягодицам, а потом скользнуло ниже и внезапно, безо всякой подготовки и без малейшего предупреждения ворвалось в его тело...
Инди закричал. Было очень больно, но сильней боли был ужас, гнев и стыд, когда он наконец окончательно понял, что с ним делают, понял, почему главарь корсаров оставил ему жизнь. Боги, если бы он только знал! Он бы сам бросился на него ещё там, в трюме, сам бы напоролся на саблю и упал бездыханный - лишь бы не это...
