Инди, пятясь, сполз с ложа и сел на пол. Вот и всё. Снова тот, кто обещал хоть немножко скрасить ему существование, был жестоко и предательски убит - из-за него. "Я приношу смерть, я убиваю их всех, я проклят", - подумал Инди и надавил ладонями на глаза с такой силой, что глазные яблоки пронзила боль. Он не знал, но догадывался, что произошло. Наверное, это был яд. Проклятый евнух Гийнар подсунул Эльдину отраву - фрукт или воду, что-то, к чему не прикасался сам. Эльдин был прав: Бадияр не рискнул открыто отобрать у него Инди. Но вполне мог сделать это тихо и тайно, аккуратно, почти чисто. Мертвец не может владеть рабом. Инди снова лишился хозяина.
Вряд ли надолго.
Он всхлипнул без слёз и поднялся на ноги - не с первой попытки. Его шатало, но он заставлял себя двигаться, хотя больше всего на свете хотелось лечь рядом с Эльдином, свернуться комочком и тоже умереть. Может, так и сделать - ведь отравленные кушанья всё ещё на столике?.. Но нет - мысль о том, чтоб наложить на себя руки, по-прежнему не вызывала ничего, кроме отвращения. Инди постоял немного, глядя по сторонам, потом стащил с ложа одно из покрывал - ему пришлось для этого чуть подвинуть мёртвое тело своего господина. Скрутив покрывало в жгут, Инди крепко привязал его к ставне. Книгу в красном переплёте он отнёс к ложу, где осторожно положил рядом с Эльдином. Потом вернулся, перелез через подоконник и скользнул по покрывалу вниз.
Ноги его не коснулись земли. Он не рассчитал длину: покрывало было слишком коротким. Значит, опять придётся прыгать. Что ж, не впервой... Инди закрыл глаза и разжал руки, готовясь к удару и боли, но ничего этого не последовало - вместо этого внизу его встретили крепкие жёсткие руки, подхватившие на лету. Инди вскрикнул от неожиданности, дёрнулся - и оказался ногами на земле. Его крутанули на месте, и он увидел над собой бородатое, довольно ухмыляющееся лицо в ободке кольчужного подшлемника. Руки человека, сжимавшие Инди, также были в кольчужных перчатках - вот почему они показались ему так жестки, вот почему находиться в них было так больно.
- Ну наконец-то, - проговорил мужчина, не разжимая рук. - Гийнар-бей так и сказал, что ты вылезешь в это окно. Я уж думал, придётся ждать до утра. Он у меня, - повернув голову, тихо сказал он кому-то, и злой голос, который Инди уже слышал раньше, отозвался:
- Так чего ты ждёшь? Тащи его сюда.
И пока человек в кольчужных перчатках выполнял приказ, Инди вспомнил, где слышал раньше голос его командира. Это тоже было в ночи, такой же тёмной и страшной, как эта - во дворе дома Арджин-бея, когда эти люди пришли туда, чтобы забрать его и убить всех остальных.
Глава 4
Ильбиан - богатый, зелёный, цветущий город. Отчасти благодаря тому, что он процветает посредством работорговли, отчасти - из-за близости к морю. Но стоит он посреди бесплодной и серой пустоши. На западе и севере от него - степь, на юге - пустыня. Многие и многие мили - или, как здесь говорили, фарсахи - грязно-жёлтой и кирпично-красной земли, покрытой тонким слоем жёсткого, колючего песка. Когда поднимаются песчаные бури, человек, не удосужившийся спрятать лицо и укрыться в палатке, запросто может погибнуть - тучи песка заполнят его рот и нос, и он задохнётся. Гийнар-бей, главный евнух Бадияра-паши, сухо объяснил это Инди, когда тот попытался украдкой отодвинуть край платка, которым ему закутали голову, оставив открытыми только глаза. Платок душил его, не давал вдохнуть полной грудью спёртого, нагретого пустынного воздуха. И ещё он мешал прикоснуться пальцами к шее под правым ухом, там, где теперь страшно алело, пульсируя частой болью, рабское клеймо.
Рабов в Фарии клеймили меткой хозяина. Инди не знал об этом, потому что прежде обстоятельства не давали его владельцам либо времени, либо возможности сделать это. Оммар-бей, видимо, не успел, Арджин боялся показывать его посторонним, а Эльдин был добр. Так и вышло, что лишь в руках Гийнара иб-Феррира Инди по-настоящему понял, что такое быть рабом.
Экспедиция, отряжённая Бадияром-пашой в Ильбиан, была прежде всего карательной - слугам владыки предстояло отыскать и наказать дерзкого, посягнувшего на имущество их господина. Потому состояла она не из дипломатов, а из воинов: трое шимранов - так назывался в Фарии высокий офицерский чин - один из которых, самый старший, оказался тем самым человеком со злым голосом, который уже успел повергнуть Инди в трепет; а также дюжина рослых умелых воинов под их началом, одетых в кольчужные доспехи и вооружённых длинными кривыми мечами. Всё это были опытные, умелые убийцы и палачи; ни один из них не дрогнул, убивая рабов и женщин в доме Арджина, и один из них был тем, чья рука пронзила тело Керима... Инди не знал, чья именно это была рука, и поэтому ненавидел их всех, каждого, с одинаковой силой.
Впрочем, нет. Гийнара он ненавидел всё-таки больше.
