- Я понял, - с трудом выговорил Инди. - Спасибо.
- Не за что благодарить. По правде, я виноват перед тобой - я тебя использовал, чтобы лишний раз ему досадить. Теперь он тебя не простит... хотя ты с самого начала ему не понравился. Или, напротив, слишком понравился, - сказал он и засмеялся всё тем же странным, неприятным смехом. Инди не стал спрашивать, что он имеет в виду. Довольно тревог для одного дня.
- Почему он назвал тебя "сладким принцем"? - спросил Инди, когда Тхан уже шагнул по коридору к своей комнате.
Юноша остановился как вкопанный. Несколько секунд он стоял, не оборачиваясь, и Инди решил, что не получит ответа, но потом Тхан, всё так же стоя к нему спиной, произнёс:
- Потому что я - сын короля Густава, владыки западного королевства, о котором ты никогда не слышал. Три года назад мой отец принимал гостей из Фарии, с которой налаживал дипломатический контакт. Они уговорили его отправить меня в плавание, повидать мир. Отец поверил им - ведь Фария славится своими учёными и мудрецами - и поручил меня их заботам. Едва корабль вышел из гавани, они схватили меня, превратили в своего пленника и увезли в Ильбиан. Один из них добивался милости Бадияра-паши и преподнёс меня ему в качестве дара. Ты хочешь знать что-то ещё? Или довольно на сегодня?
- Прости меня, - прошептал Инди. Он понял теперь, откуда эта странная, коробящая его величавость в движениях и речах простого раба. Он, как и Инди, не был рабом от рождения. Но в отличие от Инди, вольную часть своей жизни провёл не в тесной конторе купца, а в роскошном замке, где ему кланялись знатные придворные и где великие правители сажали его с собою за стол. Он родился, чтобы повелевать и править, а умрёт заклеймённым рабом в гареме варварского князя. Инди стало стыдно за свои утренние мысли. Этот мальчик был куда несчастней, чем он.
- Нечего прощать, - после долгого молчания сказал Тхан и пошёл прочь. Инди смотрел, как он скрывается в своей комнате и прикрывает дверь, а потом вздохнул и поплёлся к себе - в камеру без решёток и запора на дверях.
Следующие несколько дней ничего не происходило. Нельзя же назвать событиями беспрестанную суетливую возню рабов, почти не дававших Инди покоя: они то мыли его, то причёсывали, то умащивали его кожу маслами, то обшивали, заставляя по целому часу стоять неподвижно. Он уставал от всего этого, как от тяжёлой работы - больше даже не потому, что уставало его тело, а от гнетущей атмосферы гарема, которой ворчливые и вечно всем недовольные евнухи способствовали не меньше, чем злые и жестокие мальчишки. Первые дни Инди побаивался повторения истории с Зиябом. Он не умел дать отпор, его вспышки сопротивления были непродуманны и хаотичны и скорее могли навредить ему, чем помочь, а на заступничество Тхана Инди не чувствовал себя вправе рассчитывать. Да и разве Тхан обладал над Тарри какой-то властью? Напротив, он был здесь таким же одиночкой, как Инди.
Однако за все эти дни Инди больше ни разу не видел беловолосого мальчика. Трое остальных каждый день выбирались во внутренний дворик и сидели на бортике фонтана, болтая в нём ногами, но к Инди не цеплялись, хотя и враждебно умолкали при его приближении. Он быстро понял, что сами по себе они были безвредны, и лишь жестокая воля Тарри могла толкнуть их на насилие. Инди теперь знал их имена: темноволосых звали Шельнай и Тэн-Шелон, что значило "облако" и "мятый шёлк", а кареглазого блондинчика - Лийнаб, что значило "одуванчик". У них всех здесь были клички, как у щенков, и никто не называл своего настоящего имени, как будто это было под запретом. Инди невольно согласился с Тханом: эти мальчики были тщеславны и пусты, они только и знали, что хихикать и обсуждать, кому какие сшили одежды и у кого волосы красивее и длиннее - ему совершенно не о чем было говорить с ними. Впрочем, то единственное, что его вправду интересовало - участь мальчиков в гареме Бадияра-паши, когда владыка призывает их к себе, - с ним всё равно никто не стал бы обсуждать.
Кроме них, Инди увидел ещё одного мальчишку, которого сразу узнал по лиловому, опухшему носу - это был Дайрар, тот самый, победой над которым хвалился Тарри. Окно его комнаты была прямо напротив окна Инди, и он слышал визгливую ругань евнуха, пытавшегося хоть что-то сделать с кровоподтёком. Дайрар отвечал на это громкими всхлипами, но, к удивлению Инди, не попытался указать на обидчика, и - что было ещё удивительнее - его никто ни о чём не расспрашивал. Всё-таки Тарри оказался прав: либо Дайрар был трусом, либо просто боялся последствий. Второе Инди отлично мог понять.
