Он видел впереди широкий помост, застланный пурпуром, и каких-то людей на нём, но не это привлекло его взгляд. Посередине зала, в ярком пятне света, к потолку была подвешена огромная клетка - вроде тех, в которых держат диковинных птиц. Существо, заключённое в ней, в самом деле походило на птицу: оно было покрыто длинными разноцветными перьями и сидело на деревянной жёрдочке, раскачивавшейся между золочёными прутьями. Это оно было источником музыки - песня лилась без слов, созданная одними только гласными звуками, исторгаемыми горлом "птицы", и Инди ничего в своей жизни не слышал прекраснее. Но всё же кровь застывала у него в жилах и мороз пробегал по коже, когда он смотрел на мальчика его лет, светловолосого, голубоглазого, совершенно голого, если не считать дивного костюма из перьев, не скрывавшего его мужского органа. Он сидел на жёрдочке в клетке и пел, и люди, расположившиеся на помосте, обращали на него не больше внимания, чем на настоящих птиц, щебетавших в клетках, развешанных повсюду.
Инди чуть сбавил шаг, когда они поравнялись с клеткой, и Гийнар, почувствовав это, сжал его руку с такой силой, что он едва не споткнулся. И всё же Инди успел заметить последнюю, наиболее шокировавшую его деталь: роскошный павлиний хвост, украшавший "птицу", был не приделан к одежде, как ему сперва показалось - на самом деле он венчал деревяшку, вставленную мальчику в задний проход. Инди отвёл от него глаза с гулко колотящимся сердцем. И в этот миг Гийнар отпустил его руку.
Инди мешкал какое-то мгновение - он был так ошеломлён увиденным, что все наставления евнуха напрочь вылетели из его головы, - но и этого было довольно. Гийнар посмотрел на него, и было столько холодной, беспощадной злобы в его глазах, что Инди разом всё вспомнил и поспешно рухнул на колени, прижимая голову к полу. Он искренне надеялся, что всё же успел вовремя, что его не накажут и не посадят в клетку, как того светловолосого мальчика. Он страшно боялся тесных запертых карцеров, комнат и клеток.
- О мой господин, - услышал он голос, который сперва не узнал - так елейно заговорил вдруг Гийнар. - Вот тот мальчик, которого ты ждал так долго. Ныне он твой, дрожащий от нетерпения, жаждущий, чтобы ты им повелевал.
- Пусть он поднимется, - раздался ленивый, неторопливый, немолодой голос. - Я на него посмотрю.
Инди сглотнул и выпрямился, оставшись, как ему было велено, стоять на коленях.
Бадияру-паше с виду было около пятидесяти лет. Он оказался почти таким же тучным, как его главный евнух, но с густой растительностью на лице и руках - даже тыльную сторону его ладоней покрывал тёмный пушок. Это напомнило Инди пирата с чёрного корабля, первого мужчину, который с ним лёг, и он вздрогнул. Нет, Бадияр внешне не оказался страшен - наоборот, в нём сквозило что-то почти добродушное, будто он попросту ленился быть жестоким. Но он посадил в клетку мальчика, одетого в перья - Инди не представлял, как незлой человек способен сделать такое.
- Да, - после довольно длинной паузы проговорил Бадияр. - Он в самом деле красив. Необычен... Откуда ты родом, мальчик?
Инди снова сглотнул и, забыв все приказания, покосился на Гийнара, не зная, что делать. Тот кивнул, чуть более милостиво, чем прежде, и сказал вполголоса:
- Можешь говорить, Аль-шерхин, владыка не прогневится.
- Я... - голос прозвучал тихо и сипло, и Инди прочистил горло. - Я из Альбигейи... из города Аммендала... о владыка, - робко добавил он и замолчал, ужасно стесняясь. Он чувствовал себя таким маленьким, таким нелепым в этих своих пышных одеждах и с краской на лице, стоя на коленях в огромном, холодном, несмотря на обилие ковров, зале, перед человеком, по чьему слову он мог умереть в одну минуту. Внезапно он ясно услышал тихий смешок - и, вздрогнув, как будто впервые увидел то, что было перед самым его взглядом. До этого мгновенья глаза Инди были прикованы к паше, и он не обратил внимания на людей, которые стояли рядом. В большинстве своём это были рабы, прислуживающие владыке и незнакомые Инди. Но одного из них - мальчика, сидящего у самых ног Бадияра, - Инди знал. Это был Тарри. И это он смеялся, почти беззвучно, так, что мог слышать один лишь Инди - хотя Инди не знал, что тут смешного. Сам Тарри был в немногим лучшем положении, чем он: его горло охватывал кожаный ошейник, от которого шла длинная тонкая цепочка, которую владыка рассеяно теребил в унизанных перстнями пальцах. При этом не похоже было, будто Тарри это хоть чуть-чуть тяготит - он сидел в непринуждённой позе, закинув руку на колено, широко расставив ноги и бесстыже показывая обнажённое естество. Он был абсолютно голый.
- Алихалейн? - немилосердно коверкая слово, повторил Бадияр. - Никогда не слышал о таком крае. Должно быть, он совсем дикий. Ну, что, Аль-шерхин, ты рад, что наконец-то попал к своему законному господину? Я знаю, путь твой ко мне был долог и труден.
