Инди чуть повернулся в сторону. Его рука заработала резче, отчаяннее, но это не помогло. Ему было так холодно, так одиноко в этой большой и страшной комнате, что даже молодая плоть его не могла откликнуться на прикосновение взмокших рук. Член его начал приподниматься, оживать, но потом, едва пройдя половину пути, снова поник и обвис, теряя силу. Инди остановился, задыхаясь. Он не мог. Он просто не мог.
- Ну, что такое? - после долгой паузы произнёс Бадияр. - Ты разве не знаешь, как себя удовлетворить? Введи в себя пальцы.
Инди дрожал теперь так, что у него стучали зубы. Он всё ещё крепко жмурился. Того, что требовал Бадияр, он никогда не делал. Но он слышал в холодном спокойном голосе подступающую угрозу, поэтому, вздрагивая, просунул руку меж ягодиц и раздвинул их, нащупывая пальцем сжавшееся отверстие...
- Повернись так, чтоб я видел.
Инди сделал ещё полшага по кругу. Теперь он стоял к Бадияру боком, топча ногами собственные одежды: паша мог видеть и член его, и руку, трогавшую задний проход. Он ввёл в себя палец на глубину одной фаланги и остановился. Внутри пульсировало, сердце часто стучало. Он чувствовал себя отвратительно, и рад был лишь одному: что Тхан его сейчас не видит.
- Ты совсем ничего не умеешь делать, - с тенью недовольства в голосе сказал Бадияр; впрочем, Инди инстинктивно ощутил, что это не то недовольство, которого ему следует опасаться. - Что ж, придётся многому тебя научить...
Он умолк, и Инди понял, что он сделал знак своему слуге. И точно - тот подошёл к ящичку, стоящему в изножье кровати, и достал из него как-то предмет, с которым и подошёл к Инди.
- Если не можешь сам, попробуй с этим. Введи это в себя, - сказал Бадияр почти ласково, и глухонемой евнух всунул Инди в руки то, что вынул из ящика паши.
Инди ощутил под пальцами мертвенный холод. Это было деревянное изображение мужского органа, огромное, покрытое блестящим чёрным лаком, от которого искусственная головка члена лоснилась на свету почти как настоящая. Основание игрушки было сделано так, что его можно было держать в руке, как мячик. Инди разглядывал эту вещь с изумлением, словно какую-то заморскую диковинку, которую отыскал на базаре. Он никогда бы не подумал, что мужское естество может быть такого размера - да оно, наверняка, и не может. К счастью - потому что не существует тела, способного принять в себя эту вещь целиком.
И только тогда до него дошла суть приказа паши. Он должен ввести это в себя. Приставить лоснящейся чёрной головкой к своему заднему проходу и... что дальше?.. давить, проталкивая холодную, беспощадную деревяшку в самую глубь своей истерзанной плоти? Терзать самого себя так, как терзал его Арджин? И... не кричать?.. Тхан сказал, главное - не кричать. Но как же тут не закричишь, когда тебе отдают приказ, проще исполнения которого было бы броситься из окна.
- Я не могу.
Инди сказал эти три роковые слова совершенно беззвучно, и паша лишь по движению его губ догадался, что раб заговорил.
- Что? Что ты сказал?
- Я не могу. Я... он... оно слишком большое, - беспомощно сказал Инди и опустил руки, с мольбой глядя на Бадияра.
Тот, на удивление, не раз гневался. Напротив - мягко, масляно улыбнулся.
- Конечно, оно большое. Оно и должно быть большим. Ты никогда не видел таких игрушек, м-м? Чем оно больше, тем тебе будет приятней.
В последних словах прозвучало короткое, едва уловимое придыхание, от которого Инди испытал волну знакомого уже, неодолимого отвращения. Кому будет приятнее? Кому?!
- Я не могу, - повторил он в третий раз, уже совсем уверенно, ибо в самом деле был совершенно уверен в своих словах. - Прости... мой господин.
Он стоял с нелепой деревяшкой в руках и смущённо смотрел в сторону. Бадияр какое-то время разглядывал его прищуренными глазами. Мундштук кальяна без дела почивал в его опущенных пальцах.
- Что ж, - сказал Бадияр - и вдруг хлопнул в ладоши.
Хлопок получился негромким и мягким, но Инди всё равно вздрогнул - и обернулся, услышав едва уловимый шелест за своей спиной. Маленькая низкая дверь, которую он прежде не заметил, приоткрылась, завешивающий её полог шевельнуся, отходя в сторону, и в опочивальню вошёл ещё один, четвёртый человек, видимо, всё это время там простоявший в ожидании сигнала. Он прошёл той же галереей между колонн, что и Инди, не обращая внимания на его потрясённый взгляд и даже не удостоив его ответным. Остановившись возле ложа, он встал на колени и коснулся лбом пола.
- Встань, мальчик. Мне нужна твоя помощь, - небрежно махнув ему пальцами, сказал Бадияр.
Тхан поднялся с колен и только тогда посмотрел на Инди.
Он по-прежнему мог поклясться, что в мире не существует глаз прекрасней, чем те, что глядели на него сейчас спокойно и, казалось, совсем равнодушно. И всё же спина его взмокла, когда глаза эти окинули его обнажённое тело, холодно, оценивающе - так мясник примеряется к туше животного, раздумывая, с какого конца её освежевывать. От этой мысли Инди весь передёрнулся, и Тхан отвёл от него взгляд.
- Как пожелаешь, о владыка. Твой раб сделает всё, что ты повелишь.
