Трава на лужайке оказалась неровной и местами вытоптанной – не то что мягкий, аккуратно подстриженный газон, по которому Дини ходила всего несколько часов назад. Она поскользнулась, ступила ногой во что-то мягкое и поняла, что это овечий помет. Лужайка и в самом деле выглядела так, словно на ней недавно паслось стадо.
Дини почувствовала приступ дурноты и слабость в коленках. Кристофер Невилл поддержал ее, а потом, приблизив губы к самому ее уху, едва слышно прошептал:
– Добро пожаловать в 1540 год, дражайшая кузина.
Дини потеряла дар речи. Впрочем, если бы она и смогла говорить, сказать было абсолютно нечего. Трудно комментировать невероятное.
Нет, Кристофер Невилл вовсе не был психом. Дини чувствовала, что он сказал правду и она – вопреки всем законам физики и здравому смыслу – и в самом деле оказалась в 1540 году.
Самое интересное, что ее убедили в этом не старинные костюмы мужчин, не истоптанная лужайка перед замком, не пропавшая автостоянка и неожиданно помолодевшие заросли лабиринта. Дело заключалось в другом. В атмосфере. Казалось, сам воздух, густой и пахучий, тяжело давивший на грудь, заставил Дини поверить, что она каким-то невероятным образом перенеслась на четыреста лет назад.
Девушка смотрела на красную кирпичную кладку средневекового дворца, ощущая сотни запахов и их оттенков. Абсолютно новых запахов, о существовании которых она до сих пор и не подозревала. Вот, например, горьковатый аромат дыма из каминных труб. В нем ясно чувствовался запах гари и паленого волоса. Или запах, исходивший от мужчин, которых возглавлял Томас Говард. Так пахнут лошади после скачек. Дини на минуту задумалась, отчего это, но потом поняла – мех! Меховая одежда, влажная от вечерней росы, вполне могла источать этот едкий запах, более свойственный диким животным, нежели людям.
Тем временем Кристофер Невилл продолжал говорить с ней негромко, но очень проникновенно. Временами его лицо принимало суровое, едва ли не жестокое выражение, но голос звучал мягко и даже нежно.
– Можешь называть меня Кит. Так меня зовут те, кого я хорошо знаю. Так меня зовет и сам король. Тебе следует кое-что узнать о моей жизни, иначе могут возникнуть подозрения. Скажи, ты меня слышишь?
Дини обернулась к нему, и что-то в ее лице заставило Кристофера замолкнуть. Продолжая заботливо вглядываться ей в глаза, он обратился к окружавшим их людям:
– Джентльмены, передайте его величеству мои уверения в совершеннейшем почтении и желании оказаться в совете рядом с ним. Однако нервическое состояние кузины может потребовать моего присутствия рядом с ней и задержать мое появление.
Придворные зашептались, но было ясно, что объяснения Кристофера приняты во внимание. Потом джентльмены побрели к дворцу, шаркая по пыльной дорожке своими смешными широкими туфлями.
А Кристофер подхватил Дини под локоток и отвел к скамейке у стены, увитой диким виноградом. Дини тут же вспомнилась каменная скамья, отполированная временем и дождями, сидя на которой, она слушала излияния актера Шекспировского театра, приглашенного Натаном для съемок в клипе. Эта же скамеечка выглядела совсем новой, с еще свежими царапинами от инструмента каменотеса.
Как только Дини оказалась рядом со скамейкой, колени подогнулись и она не села, а прямо-таки рухнула. Впрочем, сильная рука Кристофера поддержала ее. Потом мужчина уселся рядом так близко, что его мускулистое бедро коснулось дрожащего колена Дини. Утвердившись на скамейке, он попытался заглянуть в огромные карие глаза девушки. Он видел ее тонкий профиль, несколько побледневшее от усталости и пережитого лицо, алые губы над сахарными зубками и думал, что она слишком хрупкая и нежная для того грубого мира, в котором жил он сам. Она напоминала ему скорее бесплотного ангела, нежели грешную земную женщину.
– Дьявол, но как все это случилось? – прошипела Дини, мгновенно вернув Кристофера с небес на землю. Тем не менее легкая улыбка, мимолетно тронувшая его губы, свидетельствовала о том, что Кристофер немного развлекся, заметив столь бурные проявления эмоций со стороны Дини. – Вам очень смешно, не так ли? – В глазах Дини сверкнул неподдельный гнев. От былой беспомощности не осталось и следа. – Дело в том, что у меня чрезвычайно важная работа, так сказать, шоу, мистер Кит. Кстати, Кит – очень странное имя, пожалуй, еще более странное, чем «парнишка по имени Сью» – так называется песня Джонни Кэша. Впрочем, я ни в коем случае не хотела обидеть вас. Поверьте. – Тут в ее голосе снова послышались нотки растерянности, она проглотила комок в горле, мешавший ей говорить. – Нет, скажите, – чуть не выкрикнула она. – Как?..
Кристофер указательным пальцем поддел ее подбородок и повернул к себе разгневанное личико. В этот момент ему удалось заметить крохотные веснушки, украшавшие носик Дини.
– Знать не знаю, – произнес он и, увидев негодование в ее глазах, повторил: – Не знаю.
Некоторое время Дини молчала, потом ее плечи поникли и руки безвольно упали на колени.
